Ну она ее и приколет к резинке трусов, и как я буду ее оттуда выуживать?»
Из новых предметов обстановки в комнате накануне вечером появился фикус. Ирма, кряхтя от натуги, втащила тяжелую кадку.
– В гостиной мало света, – объяснила она Гройсу, вопросительно вскинувшему брови. – Здесь самое то.
Гройс одобрительно кивнул. Фикусы он терпеть не мог, их глянцевитые мертвенные листья навевали на него тоску и мысли о стоматологических клиниках. Но из ее оговорки он догадался, что домик маленький, всего две комнаты. Гостиная и спальня, переоборудованная в тюрьму.
Он пока не знал, как может пригодиться ему эта информация, но в его условиях любые новые сведения были подарком.
Этот подарок был уже второй. Днем, чуть раньше, Гройс услышал какой-то новый звук. Прислушался и понял, что это стук топора. В это время Ирма как раз принесла обед, и заметив, что он вздрогнул, невозмутимо пояснила:
– Таджик, у соседа живет. Ремонтирует по мелочи и сторожит дом. Не надейтесь на него, Михаил Степанович. Он тихий, безмозглый, русского языка почти не знает.
Даже если вы с утра до вечера будете кричать, он сюда не сунется.
«Это если я буду кричать, – мысленно возразил Гройс. – А если не буду, а попробую привлечь его чем-нибудь другим?»
Некоторое время он развлекался тем, что придумывал наживку для крючка. Допустим, пожар. Или громкая музыка. А если голая Ирма будет танцевать на крыше?
А лучше все вместе, подумал он. Пламя рвется из окон, с хрустом вылетают стекла, трещат балки под оглушительный «Полет валькирий», а возле печной трубы извивается писательница Одинцова и размахивает лифчиком.
– Приятно видеть, что вы в хорошем расположении духа, – заметила Ирма, глядя, как он смеется. – Вспомнили для меня еще одну историю?
Гройс засмеялся еще громче. Она метнула на него подозрительный взгляд и забрала поднос.
– За кого еще вы себя выдавали?
– Проще сказать, за кого я себя не выдавал.
– И женщиной были?
Старик покачал головой:
– Пару раз, но мне не понравилось.
– Отчего же? – Ирма кокетливо приподняла бровь.
– Я люблю, когда работа сделана хорошо. А изобразить женщину трудно. Другая пластика. Голос трудно изменить. Проще всего играть старуху.
– Почему?
– К старости границы пола стираются. Женщины становятся похожи на мужчин, мужчины на женщин. Вы не обращали внимания, что по лицам многих пожилых людей трудно определить пол? Вы смотрите на одежду, на фигуру. А это нетрудно подделать."
"– Женщине, чтобы не быть похожей на мужика, достаточно сохранять элегантность.
