– Будь у вас хоть капля совести, вы бы заткнулись и не смели рта раскрывать! Нет, посмотрите – нашелся поборник нравственности! Заступник хромоногих и убогих! Да вы моральный урод, Михаил Степанович! Вам нужно не лежать на моей постели, почесывая яйца, как король, а богу молиться, чтобы простил вас за все дерьмо, которое вы причинили людям!
Она перевела дух и выжидающе уставилась на него. Парируй, старая сволочь! Доказывай, что ты не так плох, как кажешься! Оправдывайся, раскаивайся, подбирай аргументы!
– Любопытные у вас представления о королях, – сказал Гройс.
Если некоторые его реплики были подобны камешкам, то сейчас старик залепил ей в лоб хорошим булыжником. Он сам не ожидал такой реакции.
– Не смейте паясничать! – взвизгнула Ирма. – Вы шут! Жалкий шут! Вы и… вам подобные!
– Я тут вроде один…
– Закройте рот! – она вскочила и едва не сбила ведро для отправления естественных надобностей. – Что вы знаете о моей жизни? Вы тут изгаляетесь! Насмешничаете! Но я, в отличие от вас, порядочный человек! Я никого никогда не обманывала! Не покушалась на чужое! Ко мне приходят люди, благодарные за мои книги.
Ведь я всю жизнь пишу! Вы, наверное, даже не понимаете, как такое может быть – столько лет заниматься честным трудом! Я всю жизнь была хорошей, понимаете вы это или нет?!
Ему показалось, что он слышит крик ее души.
– А потом вы пошли и похитили человека! – рявкнул он.
– Не человека, а вас! Вы же просто расходный материал!
Она выкрикнула эти слова ему в лицо, и Гройс осекся.
В комнате повисла тишина. Если набрать котел такой тишины, можно сварить кого-нибудь заживо.
Ирма отступила на шаг и судорожно провела взмокшими ладонями по юбке. На лбу у нее выступили капли пота.
– Так вот что… – медленно протянул старик. – Я понял. Вы не стали бы похищать приличного гражданина. Но меня-то можно. Я же вор и проходимец. Кто-нибудь еще, может быть?
Женщина вскинула голову. Она уже почти овладела собой. Ее возбуждение выдавали только алые пятна на щеках.
– Мерзавец, если уж быть откровенной.
– Какое счастье, – ухмыльнулся Гройс. – Наконец-то вы хоть с кем-то можете позволить себе откровенность. Остальные, наверное, знают вас как милую добрую леди!
– Я и есть милая добрая леди!
– Приковавшая живого человека к кровати для собственного развлечения, – подхватил Гройс. – А все потому, что он не совсем человек!
«Нет такой женщины, Ирмы Одинцовой, – внезапно напомнил голос в его голове.
