Как только поблизости от института открылась студия танцев, девушка записалась туда и по вечерам самозабвенно танцевала, приводя в восторг преподавательницу. От природы гибкая и очень музыкальная, она прекрасно двигалась и схватывала новые движения на лету. Год спустя студия предложила ей контракт тренера для начинающих. Динара отказалась. Ей нужно было учиться дальше, а не тратить время на сорокалетних пышек, мечтающих соблазнительно двигать животом."
"В числе ее увлечений закономерно оказался визаж.
«Женщина должна уметь накрасить себя, а в идеале и других». Полтора года Динара набивала руку на однокурсницах, а если у кого-то случалась свадьба или важное свидание, ей платили, пусть и немного. Она не тратила лишних денег ни на одежду, ни на ресторанчики, ни на те маленькие радости, которые способны сделать жизнь бедной девушки из просто выносимой – счастливой. Динара Садыкова вообще не рассуждала в категориях «счастье-несчастье».
Есть цель: стать богатой и самостоятельной.
К ней и надо идти.
В родном городе у нее остались родственники. Как-то она позвонила поздравить их с Новым годом и наткнулась на яростную отповедь. «Не подлизывайся, сволота, – сказала ей взбешенная двоюродная тетка. – Как ты с родной матерью обошлась, а?»
Динара не сразу поняла. Лишь услышав от тетки про квартиру, вспомнила.
Когда матери поставили диагноз и прозвучали слова «четвертая стадия», Динара сначала обошла вместе с ней еще троих врачей. Доктора оказались единодушны.
Тогда Динара повела мать к юристу. «Мы хотим оформить договор купли-продажи, – сказала она, придерживая исхудавшую женщину под руку. – Моя мама продает мне квартиру».
Юрист все понял с первого слова. Фиктивная сделка была официальным способом передать жилье от матери к дочери, избегая наследственной волокиты. Мать подписала договор без единого возражения. Лишь после, когда они вышли, взглянула на Динару и спросила: зачем?
«Ты скоро умрешь, – ответила восемнадцатилетняя Динара.
– Я хочу сразу же уехать отсюда. Вступления в наследство нужно ждать полгода. Не желаю тратить это время на бессмысленное сидение в Оренбурге. Ненавижу этот город».
Мать помолчала. Выпустила руку Динары.
«А как же Тимур? Он ведь тоже мой ребенок».
Динара взглянула удивленно: «Я отложу его часть в банк. Возьмет, когда захочет».
Больше они не касались этой темы.
Динара так и не поняла, отчего тетка была с ней груба. Она все сделала правильно.
