Чуйка чуйкой, но ведь должно же быть какое-то обоснование тому предчувствию. Ну поле, ну покосившееся старое пугало на нем, ну вдоль дальнего края поля столбы старой линии электропередач. Тишь да гладь. Чего я насторожился-то?
И тут меня как током ударило!
Ну конечно. Пугало! Примитивный макет человеческой фигуры. Чудом сохранившаяся ржавая крестовина из двух труб, на которую кто-то давным-давно натянул набитую соломой мешковину, а поверху пристроил свой старый пиджак и широкополую шляпу. Всё это от времени превратилось в черную гнилую массу, чудом держащуюся на крестовине.
Но у этой массы под шляпой были один глаз. Стеклянный. Мимолетно блеснувший, когда я смотрел на кривое пугало – жутковатый памятник прошлому. Так не могла блестеть стекляшка, пришитая к мешковине много лет назад – давно б помутнела от пыли и грязи. Значит, кто-то её протирал, причем недавно. Зачем?
Объяснение этому могло быть только одно. Не простая стекляшка это, чудом сохранившаяся с прошлого столетия, а линза видеокамеры. Кому-то надо было знать, кто выходит из леса и пытается пройти через поле!
Я быстро сунул нож в ножны, перехватил автомат поудобнее, и шепнул через плечо спиру:
– Назад, быстро!
Но было поздно…
Они поднялись из зарослей сорняков бесшумно, словно призраки.
Человек десять, не меньше. Все как на подбор здоровенные, плечистые, бородатые. Рожи что лопаты – широченные, и такие же невозмутимые, без тени каких-либо эмоций. Таким без разницы что человека пристрелить, что таракана прихлопнуть. Действие, не требующее какой-то эмоциональной реакции.
Такие убийцы самые эффективные. Они не отвлекаются на всякую ерунду, типа переживаний по поводу чего-либо, и потому практически никогда не ошибаются.
У каждого из них в руках был огнестрел, направленный мне точно в голову. В основном старые ружья и обрезы двустволок, но и «калаши» имелись тоже – не новые, облезлые, но наверняка рабочие. И судя по тому, как бородачи их держали, было ясно: если что – не промахнутся.
– Ты это, без глупостей, – глухим басом проговорил самый здоровый из банды, не иначе главарь, чем-то неуловимо похожий на моего знакомого лесника.
– Дернешься – пристрелим на хрен."
"– Я догадался, – сказал я, превратившись в говорящую статую. Когда в тебя одновременно целятся из десятка стволов с расстояния в несколько метров, выпендриваться совершенно ни к чему. – Автомат, пояс и разгрузку на землю, верно?
– А ты прям Нострадамус, сталкер, – хмыкнул в бороду главарь. – Действуй. Только медленно.
