Ходить по Зоне – удовольствие еще то. Тут на каждом шагу сюрпризы. Болота как явные, так и скрытые, замаскировавшиеся под лужайки да полянки. Аномалии, визуально обнаружить которые можно лишь когда они сыты и им наплевать на маскировку. Кровожадные и хитрые мутанты, предпочитающие человеческое мясо любому другому…
А тут еще спир, мать его за волосатую ногу. Трещит без умолку, аж голова от него разболелась.
– Эта Зона такая же, как в нашей вселенной?
– Похожая. И какая из них хуже, даже сказать затрудняюсь.
– А тут мутанты какие?
– Мутировавшие.
– Блин, хорош прикалываться! Они не такие, как у нас?
– Читать умеешь? Вот тебе КПК, в нем открой «Энциклопедию Зоны». Читай, просвящайся.
– На ходу читать неудобно. Ты лучше расскажи.
– А мне на ходу молоть языком неудобно. Привал будет – всё прочитаешь.
– Хорошо. А аномалии какие? Такие же…
– Тихо, – прошептал я, поднимая руку.
До этого момента мы шли редколесьем, но тут настала пора выйти на открытое пространство – впереди было широкое поле.
Возможно, в прошлом колхозное, а ныне заброшенное, напрочь заросшее высокими сорняками, образующими сплошную зеленую стену со странным лиловым оттенком – мутации на зараженных землях затрагивают не только животных, но и растения.
Вроде тихо всё было вокруг… Но что-то мне в этой тишине не нравилось. Что именно? Не знаю. Интуиция неслышным колокольчиком позвякивала в голове – что-то не так. Как на старом кладбище, готовящемся «проснуться». Ни шороха кругом, ни звука. Стоят себе надгробия да местами покосившиеся кресты за тронутыми ржавчиной оградками, вдали заброшенная церковь маячит с проваленным куполом.
Типа, место вечного покоя… А воздух звенит тревогой, вернее, в башке твоей сталкерской звенит. И когда внезапно рухнут одно-два-три надгробия, и полезут из-под земли ожившие трупы, ты уже готов не медля отправить их обратно в могилу, точными выстрелами снося гнилые головы одну за другой. Потому, что доверился интуиции. Бывало у меня такое, знаю не понаслышке.
Вот и сейчас – звенело. Но идти-то все равно было надо.
– Ладно, двинули потихоньку, – сказал я.
И пошел первым. Спиру на поле высоченных сорняков по-любому ни хрена не видать будет. Мне-то они по грудь, причем в основном колючие, заразы. И для того, чтоб пройти, приходилось рубить их «Бритвой», благо моему ножу за один взмах снести десяток стеблей – как нечего делать.
Я шел – в одной руке нож, в другой автомат – и пытался сообразить, что мне не нравится.
