— Что там написано, папа? — спрашивает Атеш. Эмир выжидает, встречается взглядом с отцом и чуть заметно кивает.
— Она попросила, чтобы я как можно скорее женился, и я хочу выполнить ее просьбу. Мы обсудили этот вопрос с Омер-беем, — он резко поворачивается и впивается в меня глазами, — и решили. Я женюсь на тебе, Ясемин.
Глава 21
ЯсминаВ установившейся тишине можно услышать как в желудке у садовника Ибрагима переваривается обед. Атеш с неподдельным изумлением смотрит на отца, тогда как на лице Догана читается лишь мрачная решимость.
И тут меня осеняет. Он знал! Знал, что задумал его отец. Эмир не сейчас и не вчера принял это решение. Превращение детской комнаты в спальню для принцессы не сделать за один день.
А главное, Эмир давно перестал называть меня дочкой…
Вот что имел в виду Доган, когда говорил о спасении.
«Я хочу спасти тебя. Тебя и твою дочь».
И, судя по шокированному Атешу, сыновей в известность Эмир-бей ставить не спешил. Зато глядя на довольные лица обоих эфендим, становится ясно как белый день, что я попала в заговор обыкновенный.
— Но я не собиралась выходить за вас замуж, эфендим, — изо всех сил сохраняю спокойствие, и мой голос даже не дрожит. Ну разве совсем чуть-чуть."
"— Что ты такое говоришь, дочка! — влазит Омер-бей. — Нашей семье оказана такая честь, вы с Лале станете Дениз! Наши семьи будут еще ближе, ты даже не представляешь, какие перед вами откроются возможности! Наша принцесса получит лучшее образование, за ее руку будут сражаться самые знатные семьи Стамбула.
— А я думала, вы хотите чтобы мы с Лале подольше носили фамилию Озден, — обращаюсь к нему. — Если вам надоело, можем легко откатить обратно. Мы обе привыкли к Беляевой.
А еще мы чуть не стали Батмановы по второму кругу. В этот самый момент я как никогда жалею, что не сказала Дамиру правду о Лале. Пусть не меня, но свою дочь он бы обязательно защитил.
— Ты слишком строга к отцу, Ясемин, — вмешивается Эмир.
— Я считаю, что такие вопросы как минимум не следует обсуждать за моей спиной, господин Дениз, — отвечаю довольно холодно, и он не может этого не видеть.
Но если я планировала вогнать его в ступор, то меня ждало сокрушительное поражение.
— Ты права, мы с твоим отцом сами все решили, — кивает он без малейшего намека на смущение. — Но ты прожила здесь пять лет, Ясемин, и должна уже понять, что такие серьезные вопросы мужчины не обсуждают с дочерями. Каждый отец лучше знает, что нужно его ребенку.
