— Не хочу вас обидеть, эфендим, но вы старше чем мой папа, — говорю и оборачиваюсь к Оздену. — Это точно то, о чем вы мечтали для своей дочери, Омер-бей?
— Если ты откажешься, Ясемин, твоя дочь так и останется незаконнорожденной, — с прохладцей говорит Эмир, — а в нашем обществе это хоть и не преступление, но все же существенный недостаток. Вы теперь не приехавшие на время иностранки, и то что прощалось им, абсолютно неприемлемо для девочек из хорошей семьи.
— Выходит, вместо семьи я обрела клетку, эфендим? Вы это хотите сказать?
Но железного Эмира непросто выбить из колеи.
Он стоит как скала — несгибаемый и несговорчивый.
— Мы достаточно долго сохраняли эту интригу, Ясемин, — продолжает он, — и Стамбул, и Измир, да что там, пол Турции считает Лале моей дочерью. В какое положение ты меня поставишь, если откажешься?
А вот это уже манипуляции. И пока я беззвучно открываю и закрываю рот, пытаясь выдать что-то глубокомысленное и умное, с кресла слева от нас медленно поднимается Атеш.
— Прости, отец, но Ясемин права.
Она скорее поставит нас в это положение, если согласится. Ваш брак вряд ли воспримут в положительном ключе, зато мы можем поступить иначе. Ты не единственный способ для нее получить официальное покровительство семьи Дениз.
Все взгляды устремляются на Атеша, и парень выдает на одном дыхании, ни разу не сбившись:
— Всем будет лучше, если Ясемин выйдет замуж за меня. И если соблюдать хронологию, то я сделал ей предложение первым.
И пока Эмир багровеет и наливается краской, с другого кресла поднимается Доган.
— Я согласен с братом, отец. Ясемин и Лале должны стать Дениз, но у них в самом деле должен быть выбор. Я приезжал в Измир еще до смерти мамы и тоже виделся с Ясемин.
— Зачем? — вырывается у Эмира, и он совсем неласково смотрит на своих сыновей. Но оба стойко выдерживают взгляд, у меня даже просыпается гордость за обоих Денизов. Даже за Догана.
— Как зачем? — тот непонимающе смотрит на отца. — Чтобы сделать ей предложение руки и сердца.
Если Эмир и пребывает в состоянии шока, он, в отличие от всех нас, справляется со своим состоянием гораздо лучше меня.
— Она дала согласие? — спрашивает Эмир, не переставая сверлить старшего сына колючим взглядом.
Доган бросает на меня быстрый взгляд, но видимо на моем лице написаны все эмоции, поэтому он лишь качает головой.
— Нет. Не успела…
— Тогда и предмета разговора нет, — обрывает Эмир, и тогда я решаю вмешаться.
— Как это нет? Я пообещала парням, что подумаю. И Атешу, и Догану.
