Лучше одолжу какое-нибудь ружье у нашего друга Энцо, у него там целый арсенал.
– Охотиться нужно из нашего ружья, – возразил Стригун, – оно бьет на две тысячи метров и работает почти как снайперская винтовка. Вы обязательно должны взять его с собой."
"– Возьму, конечно, – улыбнулся банкир. – Вы мне сделали тогда королевский подарок, и я этого никогда не забуду. А голова тигра, которого я подстрелил, находится в моем доме. Никто не верит, что я сумел двумя выстрелами уложить такое чудовище. Тем более что первый выстрел попал ему в глаз.
Я неважный охотник и понимаю, насколько случайным был этот выстрел, но мне все равно приятно.
– Я рад это слышать, – удовлетворенно кивнул Стригун и обернулся к Ишлинскому: – Вот видишь, мой подарок ему понравился. И он до сих пор помнит, как удачно тогда выстрелил.
– Случайность, – бросил Араксманян, – никакой он не охотник. У него зрение минус пять или шесть. С таким зрением на охоту не ходят. Ты подарил ему действительно уникальное ружье, и он случайно попал тигру в глаз.
Но все равно это ничего не значит. Скажи честно, сколько ты заплатил за это ружье? Только не лги.
– Дорого. Ты же сам сказал, что как за «Мерседес». Только очень дорогой «Мерседес».
– Поль сказал, что за нее отдадут целый парк машин, – ухмыльнулся Ишлинский.
– Это в Швейцарии за него дадут несколько машин, у них налоги гораздо меньше и цены приемлемые, а в нашей стране за нее дадут только один хороший «мерс», – возразил Стригун.
– Вам больше не о чем говорить? – снова надула губы Люба Ядрышкина.
– Только о женщинах и об охоте… Все мужчины одинаковые. И очень богатые, и не совсем богатые.
– А с бедными ты никогда дела не имела, – насмешливо произнес Ишлинский.
– Нет, не имела. И не собираюсь иметь в будущем, – с вызовом произнесла Люба. – Если у мужчины нет мозгов, самолюбия и силы воли, чтобы заработать приличные деньги, то мне он просто неинтересен. О чем можно говорить с таким мужчиной?
– Ну да, конечно. Не о высшей же математике, – так же насмешливо продолжал Ишлинский.
– А вы напрасно смеетесь, Артур Георгиевич, – ответила Ядрышкина, – я действительно так считаю. Мужчина должен быть охотником, победителем, стремиться к новым вершинам. А если он тюфяк, мямля и позволяет на себе ездить, то зачем он нужен? Мне такие неинтересны.
– Значит, я ей интересен, – с удовлетворением сказал Стригун.
– Конечно, интересен, – улыбнулась Ядрышкина, – ты у нас настоящий победитель.
