— Вам же надлежит немедленно прибыть ко двору сеньора Белтрена Драко, чтобы он смог определить вашу дальнейшую судьбу. Боюсь, он захочет выдать вас замуж. Да вы прочтите письмо, сеньорита…
Вот только не замуж, увольте. Был тут у меня недавно наплыв женихов, больше напоминавший парад уродцев. Сосед, проигравшийся в пух и прах некромантам еще до войны, видишь ли, воспылал ко мне неземной страстью. Решил, будто двадцатилетняя девчонка не отличит охотника до чужого добра от пылкого влюбленного. Какой бред! Потом еще один приходил, тоже клялся в вечной любви, а сам посматривал на столовое серебро, да в окно, на фруктовые плантации.
Ну да, и на мою грудь смотрел, пышную и высокую, доставшуюся от красавицы-мамы.
— Скажите, сеньор, какого цвета мои глаза? — спросила я в конце вечера, а сама вроде как смущенно прикрылась веером.
Разумеется, жених не угадал. Ни с первого, ни даже с третьего раза. А ведь глаза у меня запоминающиеся, фиалкового оттенка. Тоже, кстати, от мамы достались. А вот золотистые локоны — это уже от папы, так же, как высокий рост и деловая хватка.
После первых двух женихов приезжала еще парочка. Но и те проверки на вшивость не прошли, а потому убрались восвояси, наевшись до отвала фруктами и другими щедрыми угощениями. Один чуть не спер серебряную табакерку отца, стоявшую на каминной полке. Но был пойман мной лично за руку, после чего долго и извинялся, и клялся, что больше никогда и ни в коем разе. Клялся он, разумеется, после того, как его руку я ловко завела ему же за спину, повторив один из приемчиков учителя.
Как все же хорошо, что вместо нудных уроков музицирования выбрала самооборону. Будто знала, что пригодится.
С тех пор женихов на порог велела не пускать. Не для того я хранила и преумножала то, что досталось от родителей, чтобы передать все это какому-нибудь ленивому хлыщу. Сейчас, когда кончилась война, о деле надо думать, как плантации восстанавливать да связи вновь налаживать. А никак не о замужестве.
— Ой, что бу-у-удет-то, деточка?.
. — всхлипывала матушка и утирала нос огромным кружевным платком.
Я дочитала письмо и, скомкав, отправила прямиком в раззявленную пасть железного ворона. Тот с удовольствием сожрал письмецо дракона Бэлтрена и, сыто рыгнув, вылетел в распахнутое окно.
— Нормально все будет, — пообещала матушке Грэси. — Передай людям наместника, что никуда я с ними не поеду. Еще не хватало, чтоб меня, дочь Луиса Эстебана, везли в замок под конвоем. — Сама прибуду через пару часов.
