Вернее, слова-то находились, но их ни в коем случае нельзя было произносить при ребенке. Да и не должны благородные сеньориты выражаться подобным образом, хотя порой очень хочется.
— Он может быть кем угодно, — произнес Бэлтрен. — Но это не важно. Он не уйдет от меня и от полагающегося возмездия. А пока… — Он ласково улыбнулся Антии. — Мы с Каталиной позаботимся о тебе и сделаем все возможное, чтобы правда и справедливость восторжествовали. Но тебе придется помолчать еще некоторое время. И скрывать способности, они — слишком желанная добыча для многих.
— Как и ты сама, девочка, — добавила я и, опустившись на колени, обняла Антию. — Но Бэлтрен прав, мы будем заботиться о тебе как о своем собственном ребенке. И будем любить сильно-сильно.
В ответ Антия вяла наши с Бэлтреном руки и соединила их. Пожалуй, те ласковые оковы связали нас даже теснее, чем браслеты истинности.
Глава 25
С помощью магии Бэлтрену удалось соединить оторванные друг от друга частички магснимка. А после, уменьшив еще немного, он поместил его в небольшой кулон, изготовленный из серебристого сплава, который прежде служил подсвечником в родном доме Антии.
— Храни это и никому не показывай, дочка, — проговорил Бэлтрен, надевая на шею девочки цепочку. Маленький кулон юркнул за пазуху и затаился там до поры до времени. — Прежде, чем я объявлю правду, я должен быть уверен, что мой враг повержен. Это слишком важное знание, никто не должен воспользоваться им в корыстных целях."
"После этого мы вновь предложили девочке вернуться.
Но Антия умоляла остаться еще ненадолго. Мы слегка расчистили ее детскую и пообедали в ней принесённой с собой провизий. А потом Антия уснула, свернувшись калачиком на своей кроватке и сжимая в руках кулон с магснимком родителей. Она улыбалась, и мы с Бэлтреном надеялись, что ей привиделись добрые сны.
— Бедняжка, ей столько пришлось пережить, — заметила я шепотом, наблюдая за девочкой.
Мы с Бэлтреном переместились в соседнюю комнату, чтобы не мешать малышке отдыхать.
Она выглядела такой счастливой и безмятежной. Но среди руин это выглядело несколько зловеще. Невольно я крепче прижалась к горячему боку дракона. Мы сидели на широкой лавке, обитой мягким бархатом. Кое-где ткань была порвана, но функции свои мебель выполняла по-прежнему прекрасно.
— Как и многим другим детям Арагосы, — согласился Бэлтрен.
В его руках материализовался теплый платок, которым он бережно укрыл мои плечи.
