Он хотел было спросить его, почему тот задержался, как вдруг дверь от мощного пинка распахнулась настежь, отшвырнув хозяина в глубину комнаты.
– С воскресением тебя, Сократ, – сказал, перешагнув через порог, высокий блондин. В руке он сжимал пижонский итальянский пистолет «танфольо» – с помощью такого оружия сицилийские мафиози устраняли нежелательных лиц.
Сократ невольно зажмурился. Итальянский шедевр оружейного искусства был направлен ему в переносицу.
– Для покойника ты, Сократ, очень прилично выглядешь, – обронил блондин.
– Кто ты? – спросил Сократ и тут же подумал о том, что это уже не имеет никакого значения, если через несколько мгновений ему придет конец.
Дверь закрылась, тем самым отрезав последний путь к отступлению.
– Для тебя это уже не имеет никакого значения, – словно повторяя вслух его мысли, ответил блондин.
Из-за спин двух вошедших парней показался Саша-Початок. Вид у него был унылый.
– Я должен тебе говорить за это спасибо? – с ненавистью посмотрел Сократ на бывшего телохранителя.
– Продался, сука! Жаль, я тогда за тебя, крысятника, заступился. Если бы не я, ты до сих пор носил бы марфушкин передник.
Взгляд Сократа вновь вернулся к пистолету. Наверняка подобные образцы оружия выполнялись по спецзаказу – интересно было бы узнать, чьим пальцам приходилось сжимать эту латунную рукоятку. «Танфольо-ультра» являлся одним из самых мощных современных пистолетов, может быть, именно поэтому он так полюбился российским мафиози. Носить его в кобуре под мышкой считалось таким же шиком, как сверкать фиксой из червонного золота.
Преимущество «танфольо» состояло в том, что его курок почти не имел холостого хода, напоминая тем самым спортивный образец – достаточно только навести оружие на цель, и после легкого нажатия рука, не дрогнув, отправит горячее послание противнику.
Сократ взглянул на Сашу, который вполне комфортно чувствовал себя в компании поверженного шефа.
– Ты еще поплатишься за это, сука, – процедил сквозь зубы Сократ.
Стальное шептало терпеливо удерживало ударник на боевом взводе. Но вот курок сместился, и ствол выплюнул девятимиллиметровую смерть прямо в центр лба Сократа. Колени авторитета подломились, и он повалился на застилавшую паркет шкуру белого медведя, заливая ее кровью.
– А что с этим-то делать? – кивнул Хорек на Сашу.
– Не таскать же нам его вечно с собой? Пристрелить его, – распорядился Колян. – Пускай все смахивает на обыкновенную бытовуху.
