Сейчас в гробах лежали лазерные агрегаты, без которых зенитная установка превращается в груду бесполезного металла.
– Вот и отлично.
– Мне осталось только проводить его.
– Хорошо, родственники уже ждут.
Последняя фраза означала, что заказчик начинает нервничать и сроки поджимают. Оставалось выйти во двор и проконтролировать, как дюжие грузчики с трогательной тоской грузят гробы, не подозревая о том, что в их чреве находятся оптические устройства, способные переломить ход войны. У самого подъезда стоял роскошный «БМВ-750».
Он совсем не вписывался в общую картину двора, – тесного и не приспособленного для автопарка. Единственная машина, которая могла здесь присутствовать, так это разве что проржавленный «Запорожец» доперестроечных времен. Еще здесь стоял огромный помятый мусорный бак, из которого, как из выпотрошенного тела, торчала требуха в виде грязного тряпья и пачек пожелтевших прошлогодних газет. «БМВ» выглядел в стареньком дворике точно так же, как сверхзвуковой лайнер, совершивший посадку на картофельное поле.
Машина у Сократа была выполнена на заказ – красивая игрушка в полмиллиона дойчмарок. Утопая в кожаных креслах, можно было поплевывать через открытое окно на проносящийся мимо убогий мир и чувствовать себя представителем высшей расы. Однако стекла Сократ опускал крайне редко, как будто бы опасался того, что через окно, подобно жалящей пчеле, в машину влетит смертоносный свинец.
Машина у Сократа была бронированной, что не мешало ей оставаться при этом очень изящной.
О том, что в ней лишние две тонны веса, можно было судить только по тому, как значительно и тяжело она трогается с места. Сократ был уверен в своей машине, он точно знал: его «БМВ» не рассыплется даже в том случае, если взрывная волна трижды перевернет его в воздухе."
"Посмотрев в окно, Сократ увидел машину, терпеливо дожидавшуюся в тени своего часа. Саша-Початок все не появлялся, а это настораживало. В запасе у Сократа оставалось еще несколько минут, а дальше его дорога лежала в аэропорт «Шереметьево».
Звонок в дверь прозвучал неожиданно – так часто бывает, когда ожидание затягивается. В такие минуты даже невинный шорох воспринимается как пожарный набат. Звонок был условный: два коротких и через паузу длинный. Сократ открыл внутреннюю дверь, посмотрел в глазок. Саша равнодушно смотрел в сторону, затем смачно высморкался. Сократ слегка приоткрыл внешнюю дверь. Что-то ему в облике водителя не нравилось.
