Вернувшись в барак, друзья упали на нары рядом друг с другом.
– Не понимаю, – проговорил Влах.
– Что ты не понимаешь? – спросил Пехнер.
– Ничего не понимаю.
– Закончили работу, вот и загнали всех в барак. А чтобы не гонять надзирателей, разрешили лежать на нарах и заперли. Думаю, завтра нас переведут на материк и отправят еще куда-нибудь строить или ломать, а может, перебьют всех к чертовой матери.
– Хотели бы, давно бы уже всех перестреляли. И – в воду. Наверное, ты прав, увезут нас отсюда и уже завтра. Следовательно – что?
– Что? – безразлично спросил Пехнер.
– Бежать этой ночью надо, вот что.
Пехнер повернулся к другу:
– Ты извини, Эрик, я еще пожить хочу.
– Почему-то ты не думал об этом, когда шел взрывать электростанцию.
– Тогда я другим был. Сейчас сломали. Да-да, не смотри на меня так. Сломали Апселя Пехнера. Все-таки десять лет каторжных работ когда-то закончатся, а с победой Германии вполне возможна амнистия. Я, Эрик, к Марте хочу, домой, понимаешь?
– Да чего уж тут не понять.
Но мне одному не справиться.
– Справишься. Ты сильный, тебя не сломали.
– Меня и дома никто не ждет.
– Тем более. Хочешь, беги, я – пас!
– Отдыхай.
Влах отвернулся, и больше они не разговаривали. Апсель Пехнер перестал для него существовать. Умели гитлеровцы добиваться своего.
Он окинул взглядом барак и увидел безразличные, утратившие надежду лица. Эти люди больше не представляют никакой опасности для режима, даже если завтра их выпустят на волю. Такие, скорее, в услужение к фашистам пойдут, чем в Сопротивление.
Такие вот дела.
Ровно в 14.00 штурмбаннфюрер Динер снял трубку полевого телефона, послышались гудки (между материком и островом был проложен по дну пролива телефонный кабель).
– Слушаю, – ответил твердый голос из штаба северного командования ПВО в Ольденхорсте. Голос этот, принадлежавший куратору объекта Ургедон штандартенфюреру СС Колману Гартнеру, прибывшему в северо-западный район Германии из Берлина с началом работ на острове.
– Это штурмбаннфюрер Динер.
– Слушаю.
– Докладываю, герр штандартенфюрер. Объект «Ургедон» сегодня к 20.00, – майор перестраховался, назвав более позднее время, – будет готов.
– Я понял вас. Ожидайте. Буду у вас завтра ориентировочно после 14.00. Проверьте взлетно-посадочную полосу.
– Слушаюсь, герр штандартенфюрер. Все лично проверю, при необходимости исправлю и лично вас встречу!
– До свидания, Динер.
– До свидания, герр…
Но полковник уже отключился.
Динер прикурил сигарету.
