Прежде чем явиться сюда, в то время как Джей продолжал наблюдение, я позволил себе пять часов поспать – этого достаточно, чтобы сохранить остроту ума. Я должен находиться в наилучшей форме, если хочу вытащить их живыми.
– Я здесь, чтобы вернуть вас домой, – отвечаю я, запихивая пистолет в ботинок.
Она, как и несколько других девчонок, смотрит на меня настороженно.
Никто из них не собирается мне доверять.
И я могу это понять.
Я с головы до ног в шрамах, мои глаза разного цвета – оба довольно жуткие – и я немаленький парень.
Не говоря уже о том, что я только что убил кучу людей у них на глазах.
– Подкрепление прибыло, – сообщает Джей, как раз перед тем, как до меня доносится звук открываемой задней двери и на склад вбегают еще несколько человек.
– Дружище, да здесь кровавая баня. Бедные девочки! Как тебе не стыдно, Зед.
От звука голоса Руби я вздрагиваю. Меня не заставит вздрогнуть пуля, выпущенная в паре сантиметров от моей головы, но Руби… Боже, помоги мне.
– Этого нельзя было избежать, Руби.
Я…
– Не хочу больше слышать ни слова. Если бы твоя матушка была здесь, она бы тебе задницу надрала."
"Я ворчу себе под нос, но ничего не отвечаю, давая ей возможность заняться девочками и продолжить честить меня. Руби была близкой подругой моей матери и любит напоминать мне и остальным членам команды, как она подтирала мне задницу, когда я был маленьким.
Если бы я имел возможность прикончить этих торговцев людьми без свидетелей, то я бы, конечно, так и сделал, и меня бесит то, что я усугубил травму этих девчонок.
Но когда у тебя склад, полный вооруженных людей, то вызывать их к себе в офис по одному так, будто это увольнение с работы, не получится. Их нужно убирать быстро, там же, где они и стоят. В противном случае можно допустить ошибку, и тогда есть вероятность, что пострадают заложники.
Это было необходимо для освобождения жертв.
Двое остальных, пришедших с Руби, Майкл и Стив, занимаются телами. Майкл тащит сопротивляющегося Фернандо наружу, мимоходом перебрасывая мне ключи от цепей девочек.
Руби уже отыскала второй комплект на одном из трупов и в данный момент освобождает пленниц.
Я подхожу к мамочке-наседке группы и снимаю с нее ошейник, и моя рука почти дрожит от ярости, что мне приходится снимать гребаный ошейник с шеи маленькой девочки. На ее горле раны и большой синяк, однако я не позволяю ей заметить ярость, кипящую во мне. Она молча смотрит на меня, в ее красивых светло-карих глазах борются подозрение и неуверенная надежда.
