Аркадий вдохнул, закурил и сказал:
– Уезжать совсем не хочется! Правда, Надь? А может, действительно не будем продавать, а, Надюх?
От «Надюх» у нее перехватило дыхание. Господи! Сколько лет она не слышала этого от него!
– Правда здорово. И воздух такой! И лес! – согласилась она.
Аркадий кивнул:
– Крышу поправим, двери там, рамы. Делов-то!
Надя подхватила:
– Да-да, посуду новую купим, белье, занавески. Обживемся!
– Это ты умеешь, – улыбнулся он.
Они пошли к дому, и Аркадий вполголоса мурлыкал какую-то мелодию.
Потом поехали в поселок и накупили Нюре всего – и колбасы, и сосисок, и печенья, и вафель, и конфет. Нюра подаркам обрадовалась и сильно смутилась. Помогала Наде с грибами – чистить, мыть, варить. К обеду была готова огромная чугунная сковорода, полная жаренных с картошкой и луком грибов.
После обеда пошли на кладбище, к Паше, Нюра срезала в саду последние астры. На погосте стояла звенящая тишина, лишь изредка тревожно вскрикивала в кустах какая-то птица.
На могиле у Паши стоял простой деревянный крест и маленькая скамеечка. Ограды не было, какая ограда на деревенском кладбище? Нюра что-то зашептала подруге, наклоняясь к кресту. Надя положила цветы на уже оплывший холмик. В деревню возвращались молча, только Нюра тихо всхлипывала, утирая глаза краем косынки.
– Ну что, будем собираться? – спросила мужа Надя.
– А может, завтра, а, Надь? – ответил он. – Выспимся, отдохнем. Жалко уезжать!
Надя с радостью кивнула.
Вечером долго пили чай с пряниками и Нюриным смородиновым вареньем, а Аркадий обстоятельно обсуждал с Нюрой хозяйственные вопросы.
Спать легли не поздно, наутро надо было рано вставать. Надя опять забилась под одеяло и уткнулась носом в плюшевого оленя. Аркадий долго курил на крыльце, потом осторожно лег рядом, и под ним опять заворчали пружины.
– Надь, – позвал он шепотом. – Иди ко мне! – И, помолчав, добавил: – Я так соскучился!"
"Утром Надя проснулась рано – от крика Нюриного петуха.
Осторожно, чтобы не разбудить мужа, выбралась из кровати, накинула куртку и вышла на крыльцо. Она глубоко вздохнула, воздух был прозрачный и звенящий, почему-то улыбнулась и подумала: какая красота – излет короткого, пусть прохладного, но все же «бабьего лета». Она потянулась к дереву и сорвала большое, зеленое, с оранжевым бочком яблоко. Надкусила – и яблоко брызнуло прохладным и сладким соком.
