Лето прошло в суете и суматохе, а осенью Люба родила сына Митьку.
– Напиши мужу, – говорил Василич.
Люба качала головой:
– Ни к чему. Он от меня сразу отказался. Не захотел понять, выбрал карьеру. О чем говорить?
Но тосковала по мужу сильно. Ночами без конца плакала. Василич за стенкой слышал, тяжело ворочался и вздыхал. А утром глядел на Любу несчастными, полными сострадания глазами.
– Ты-то за что мучаешься? – вздыхал он.
Прошло три года. Митька уже вовсю бегал и болтал без умолку. Диночку он называл сестрой, а Василича – дедом.
Люба уже давно простила и мужа, и мать и почти не верила, что в ее жизни что-то может измениться.
Она гуляла по берегу с детьми, собирали камешки и ракушки. Люба нагнулась и увидела маленький овальный серый камень с дырочкой посередине.
– Куриный бог! – удивилась она. – Сколько лет живу на море – и в первый раз нашла!
Она вспомнила Москву, детство, счастье оттого, что наконец увидит море, и тайную надежду, что она, именно она, найдет маленький, гладкий камень со сквозной дырочкой.
Камень со смешным названием, который, как говорят, приносит счастье.
Люба почему-то расплакалась, обняла детей и быстрым шагом пошла к дому. Она держала руку в кармане куртки и сжимала в кулаке последнюю надежду на счастье.
А в это время Василич наливал чай Любиному мужу. Тот только что приехал, и на крыльце стоял его большой серый чемодан. Любин муж рассказывал Василичу про жизненные планы и еще про то, что хирургу везде работы хватит – и в городе, и в маленьком поселке.
Главное, чтобы твои родные и любимые были рядом.
Счастье есть!
Всю жизнь она ненавидела эту Дуську. Всю жизнь. На сердце было черно. Понимала, что зависть. Но ничего с собой поделать не могла. Ненавидела так, что во рту появлялась горькая и едкая слюна.
А Дуське все по барабану. Пропорхала всю жизнь, как та стрекоза. Только стрекоза осталась ни с чем, а у этой – пожалуйста, все складно. Квартира от первого мужа – три комнаты, кирпичный дом, окна в Нескучный сад. Машина от второго, плюс гараж.
Дача – от третьего, по Казанке, одной земли тридцать соток, на участке сосны, дом двухэтажный.
Если по пальцам – три мужа официальных, все покойники. Заслуженная вдова. А любовников – так вообще вагон.
Все на нее, как мухи на говно.
Всю жизнь пропела, проплясала.
А посмотреть – так ничего особенного. Маленькая, зад оттопырен. Личико мелкое, глазки, носик – все кукольное. Кудряшки. Ресницами хлоп-хлоп. Взгляд наивный. Хочется защитить, закрыть крепким плечом.
