— Вот там посерьёзнее будет, поверьте! А это пустяк!
Эта врачица, а звать её Клава, в буквальном смысле взяла на себя тяжелейший процесс. Она уложила меня на сиденье. Велела Милане держать мои руки и голову. Дуть на меня и дышать в унисон.
Пока мы вместе с Миланкой дышали, мужики выполняли команды врача:
— Полотенца смочи!
— Воду, быстро!
— Водка есть? Или спирт?
— Пробегись вдоль машин, попроси!
Вскоре из всех окружавших машин повылазили люди. Кто-то стоял совсем рядом, другие смотрели издалека.
— Что там? Что там? — доносилось сквозь гул в голове.
— Вроде кто-то рожает!
— Ничего себе! Круто! — воскликнул ребяческий голос.
Я ухватила подругу:
— Милана? Ты здесь?
— Да, моё солнышко, тут я, — она положила мне руку на грудь.
— Милан, если умру, ты… Ты выйди замуж за Костика… И… воспитайте её.
— Вот тебе здрасте, приехали! — упрекнула она, — Ты уж лучше молчи.
— Ой, как больно! — заплакала я.
— Знаю, милая, знаю! — погладила ногу моя медсестра.
Бёдрам стало прохладно и мокро.
— Тужься, детка! — воскликнула доктор.
Я тужилась, громко кричала и тужилась. Под всеобщие крики и гвалт. Казалось, что все люди сгрудились возле машины и тужились вместе со мной. Сквозь пот, пелену и непрерывные слёзы я видела Милку. И Костю в ногах. Он всё время стоял рядом с доктором, совершенно бесстрашно глядел на процесс. Более того, он принимал в нём участие! Подавал что-то ей, раздвигал мои ноги.
«Боже, стыдно-то как», — промелькнуло в моей голове между схватками. Но ещё один новый порыв стёр все мысли.
Оставил одну только боль и желание вытолкнуть всё из себя. Получилось!
Когда это кончилось, я ощущала себя бесконечно пустой и уставшей. Милка рыдала, роняя слезинки ко мне на лицо. Врач обтирала мою исстрадавшуюся промежность. А Костик держал на руках малыша.
— Здравствуй, Майя! Смотри, твоя мама, — развернул он ко мне окровавленный маленький плод.
— Не показывай ей меня с той стороны, — попросила я слабо.
— Сейчас мы мамулю прикроем, — шепнула наш доктор, наш ангел.
— Спасибо вам, Клав! — произнёс в её адрес Шумилов, и в голосе слышались слёзы. Или это мой слух давал сбой…
После мы резко сменили маршрут. И вместо природы поехали прямо в роддом. Нужно было проверить здоровье ребёнка, записать, осмотреть, и меня и её. Между ног кровоточило, тело болело. Но я была так бесконечно счастлива, так благодарна судьбе!
— Моя жизнь никогда не будет прежней, — произнёс низким голосом Толик. Он также вёл джип, но теперь без комментариев.
