— Неа! У нас тут такое случилось вчера! Шумилов, Дымцов и Зарецкий в обезьянник попали, — ввела меня в курс дела Алиса.
Услышав фамилию Костика, я замерла:
— Как? Почему?
Шумилов, как и его приятели, был на втором курсе аспирантуры, на следующий год защищал диссертацию и метил в кандидаты наук.
«Его же попрут из учебки», — подумала в ужасе. Ведь это же вся его жизнь! Все мечты и стремления. Только вот из-за чего?
— Да они втроём витрину разбили в ресторане «Астория». Ты прикинь? Осквернили фасад!
— Что? — я уставилась на неё во все глаза.
— Вот и я была в шоке! Трое наших отличников, почти профессура! Учудили такое, — Алиска вздохнула, — Там сам Змей Горыныч вписался, чтобы отмазать их от статьи. Но штраф, наверное, всё же заплатят.
Змеем Горынычем мы называли декана. Тот был суров, но всегда справедлив в отношении студентов.
В тот же день я пошла к ресторану «Астория». Заведению, которым владел Богачёв! Двери вполне ожидаемо были закрыты. А вместо витрины натянута плёнка. Но даже не это меня поразило! Стена.
На которой «вандалы» в лице трёх студентов-ботаников изобразили блудливого пса. У нарисованной ими собаки были огромных размеров яички и член доставал до земли. И венчала творение надпись «Кобель». Только автографа недоставало.
Идя мимо, прохожие то и дело косились! Кто-то ругался, а кто-то бессовестно ржал. Даже я улыбнулась, представив, как Костик рисует баллончиком член между ног у собаки. А я и не знала, что он — хулиган!
Конечно же «трёх мушкетёров» отмазали. Но пятно на их репутации было достаточно жирным и тёмным.
Любая провинность отныне могла стать фатальной и преградить им дорогу к мечте.
— Зачем? Ну, зачем? — изумлялась я после.
А Костик сидел, глядя в пол.
— Просто, чтобы он знал, — пробурчал, как упёртый баран.
— Он уехал! — развела я руками, — Ты в курсе?
— Ну и что, — отозвался Шумилов, — Ему ведь расскажут об этом?"
"Я впервые увидела Костю таким… несговорчивым, жёстким. Как будто не он это был, а другой Константин.
— Ты же не гопник какой-нибудь, Кость! Ты — учёный! Ну, о чём ты думал, скажи? — сокрушалась, не в силах понять его логику.
Костик поднял глаза, посмотрел долгим взглядом. В этом взгляде читалась мольба и надежда. И боль.
— О тебе, — бросил он и зарылся в ладони, как будто желая не видеть меня…
Лежу и пытаюсь представить, как поведёт себя Костя, когда расскажу ему всё. Что Богачёв, его давний соперник, вернулся и требует… просит, пока ещё просит, сказать ему правду о Майе.
