Но вижу, что выпил лишку!
— Жду, когда муж вернётся с работы, — отвечаю с иронией.
— Без него не уснёшь? — улыбается Костя.
— Без него? — говорю, вскинув брови.
Костик снимает штаны. Вместо брюк надевает домашние шорты.
— Сколько там времени? Тохе спать не пора? — прислушавшись, он различает возню за стеной.
— Времени много, аж десять часов, — я киваю с укором.
— Ну, ладно, Виталь! Задержался, был повод, — бросает устало. Вроде «я сам не хотел, меня заставили».
Я опускаю книженцию:
— Так что там за горе у Толика?
Но Костя расплывчато машет рукой:
— Щас, Антохе дам чертей и вернусь!
Он уходит, соседняя дверь открывается, и до меня доносится звук его голоса.
Не злой, а скорее, просящий. Костя не может быть слишком суров. Даже с теми, кто это заслуживает.
Пока его нет, я гадаю по книге. У меня на коленях не сложный учебник. Любовный роман. Мой муж не читает такого! А я не могу без историй о жизни, любви. Когда погружаешься в них, то теряешь связь с миром.
Иногда это очень полезно, её потерять…
— «Любить, значит — прощать», — написано в книге.
Какая банальная истина. Это о нас с Богачёвым, наверное? Так я же простила его!
Костя приходит не сразу. Сначала я слышу, как он наспех моется. Затем шлёпанье босых ног по полу затихает у двери. В комнату входит раздетый, с полотенцем на бёдрах, зевающий Костик. Свой маленький хвост распустил, и курчавые волосы делают голову больше, чем есть.
— Ну, говори, не томи! Я же жду, — напираю с обидой, — Что за повод напиться?"
"— Да мы не напились, — он машет рукой, — Так, чуток выпили. Правда, Зарецкий чуть больше меня.
— Ну, ну, ну? — тороплю.
Он садится, набросив на дверцу шкафа полотенце. И летом, и зимой, Костик любит спать голым. Одеяло скрывает его ниже пояса. Подоткнув под шею подушку, он приминает её своим телом.
— Зарецкому жена изменяет, — наконец говорит.
От изумления я теряю дар речи:
— Да ладно, — шепчу.
— Серьёзно, — парирует Костик.
— Кошмар! — у меня нет других слов. Обычно мужья изменяют, а тут…
— Вот и я говорю, что кошмар. Столько лет вместе и на тебе, — тяжко вздыхает Шумилов.
— И что Толик думает делать? — ворошу одеяло.
— Он ещё не решил, весь в сомнениях, — Костик смотрит наверх, по лицу и не скажешь, что он раздосадован. Скорее, задумчив. Будто это ему предстоит решить, как поступить с нерадивой женой.
