В честь неё Богачёв старший назвал ювелирный завод. А что он назвал в честь жены? Быть может, одну из коллекций?
— Её зовут Ада.
Я вспомнила, были ли в нашем салоне коллекции с именем «Ада». Какая-то точно была…
— А детей? — уточнила, желая испить эту боль до последней решающей капли.
Он обернулся ко мне. И какая-то мука во взгляде промелькнула, заставив меня замолчать.
— Сын Митя, а дочка Алёна, — сказал, словно вырвал из сердца.
Я молчала, ждала, что ещё он решится озвучить. А Никита застыл, глядя перед собой:
— У него от рождения астма.
Говорят, здесь не климат.
Мне хотелось теперь, чтобы он замолчал. Перестал меня мучить! Но Никита продолжил:
— Я не могу развестись. Не сейчас, понимаешь? Я хочу увезти их отсюда, устроить, а после…
Он закрыл лицо ладонями, не озвучив того, что планирует после. Я не знала, зачем продолжала стоять! Просто тело срослось с этой комнатой.
— Делай, что хочешь, — сказала, не двинувшись с места.
— Увы! — усмехнулся он горестно, — Я хочу совершенно другого.
— И чего же? — спросила, дрожа.
— Я хочу быть с тобой, — не сказал, простонал он. И руки его опустились.
Меня покачнуло. Как будто волной, набежавшей на берег. Сразу вспомнилась песня, слова зазвучали в моей голове. Я зажмурилась, пытаясь прогнать эту слабость. Не позволяя себя унести в круговерть бесконтрольных губительных чувств. Но воронка сомкнулась над моей головой. Я тонула! Уже понимая, что сил недостаточно. Я продолжала безвольно пытаться. Но чувства тянули на дно…
Никита приблизился:
— Вита, прости меня, Вита.
Моя девочка, Вита. Прости.
Его руки держали так крепко. А я упиралась щекой в его голую грудь. Волоски щекотали мне ноздри. А пульс мой под кожей выстукивал ритм:
— Я пытался уйти от любви,
Я брал острую бритву и правил себя.
Я укрылся в подвале, я резал
Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь…
Я хочу быть с тобой,
Я хочу быть с тобой!
Я так хочу быть с тобой,
Я хочу быть с тобой,
И я буду с тобой…"
"На часах была полночь, когда мы очнулись. Одежда разбросана по полу, постель кувырком.
Я уложила лицо на Никитину грудь. Он был горячим и влажным от пота.
— А кто этот мальчик, что был с тобой на спектакле? — спросил он лениво.
— Ты не имеешь права спрашивать, — упрекнула его.
Издав короткий смешок, он добавил:
— Ну, всё-таки?
— Это просто мой друг, — тихо ответила я.
Никита подумал, дыша глубоко и спокойно. И у меня тоже было спокойно на сердце. Словно и не было всей этой бури, ещё каких-нибудь пару часов назад.
