— А чего мне её, привязать к батарее? — усмехаюсь, — Если за двадцать лет жизни со мной эта заноза не вышла, то без толку всё.
Как ни стыдно признаться, но я начинаю смиряться с тем ходом вещей, что всем нам предстоит пережить. В самом деле, что делать?
«Если любишь, то нужно её отпустить», — шепчет разум. Выбор за ней. И каким будет он, этот выбор, я уже подсознательно чувствую.
Чувствует, кажется, даже мой друг:
— Это да, — он вздыхает, — Я, признаться, сам думал, стерпится слюбится.
Мне становится даже смешно.
Как наивны мы все, мужики! Что там, в бабской душе, хрен их знает.
— Не стерпелось, видать, — в унисон своим мыслям шепчу, — Не слюбилось.
По дороге домой я всё думаю. Примеряю и этак, и так. Ну, допустим, развод? Я смирюсь! Как-нибудь. Дочь уже взрослая. Новость эту воспримет спокойно. Жалко Антоху! Ведь это — мой сын.
Подумав о нём, совершенно отчётливо, я понимаю. Не отдам! Ни за что. Если бы Вита ушла просто так, в никуда. Но она отдалась Богачёву. Пускай! Сама отдалась. А Антоху ему не отдам ни за что! Это всё равно, что отрезать кусок от себя самого и скормить его дикому зверю.
Этот зверь уже сыт! Его бы в железную клетку. Может, и прав был Толян? Подкопать, докопаться. Наверняка, у Никитушки рыльце в пушку…
Пока еду домой, успеваю себя накрутить. Я так зол на неё, что готов спать в своём кабинете. Лишь бы не рядом с изменщицей! Но… стоит увидеть Виталю. Неизменно сидящую под ночником в нашей общей постели… Как злость моментально проходит, оставляя достаточно места для нежности.
Витка сидит, согнув ноги в коленях. Читает. А что? Ну, конечно! Любовный роман. Эти её бесполезные книжечки вызывают усмешку. Но в этот раз я не смеюсь. Волосы ярко блестят под рассеянным светом. Глаза под очками внимательно смотрят в раскрытую книгу, а губы беззвучно читают написанный текст.
Какое-то время смотрю в приоткрытую дверь нашей комнаты. Про себя улыбаюсь. И делаю вдох.
— Рыжик, не спишь? — говорю я, войдя.
Она, распрямив ноги под одеялом, бросает:
— Жду, когда муж вернётся с работы.
«Муж, я пока ещё муж», — успокоено бьётся под кожей.
— Без него не уснёшь? — улыбаюсь.
— Без него? — говорит удивлённо.
Я раздеваюсь, сажусь на постель.
— Так что там за горе у Толика? — интересуется Витка.
«У Толика», — думаю я. Как бы ни так!
— Щас, Антохе дам чертей и вернусь! — заверяю её и, надев вместо джинсов домашние шорты, встаю.
Сын, как обычно, не спит. Я делаю втык, пригрозив отключить интернет. И отправляюсь в санузел.
