Только с ним я могу откровенничать. Вот, как сейчас…
— А я знал! — поднимает полный пива стакан. Мы сидим в кабаке. И под звуки шансона отчаянно пьём.
— Серьёзно? — я хмурюсь на свой, и смотрю, как пушистая пена оседает внутри, — И как давно?
Сделав несколько крупных глотков, Толик в ответ выдыхает:
— Всегда!
Речь о Майке. О том, что отец у неё не Шумилов. Я только что рассказал это Толику. А он утверждает, что знал.
— Это что, так заметно? — на сердце обида. Знал он, значит, видели все?
— Нет! — торопится он опровергнуть гипотезу сходств и различий, — Я не о внешности.
Просто… Ну, как это выразить?
— Да уж вырази как-нибудь, — сквозь зубы цежу. Уже захмелевший слегка, ощущаю, как борются гнев и обида внутри. Это лучше смирения! Смириться пока не готов.
— Ну, в общем, я знаю тебя. И понимал, что ты не мог оприходовать Витку, пока вы с ней были друзьями. Ну, типа того.
— Типа, — смягчаюсь я, — Значит, я как открытая книга?
— Почему же? — брови Тольки взлетают на лоб, — Дымцов вот, к примеру, поверил! Да все в целом верили.
Может, кто и подозревал, что ребёнок не твой. Но вслух молчали. А чего? Ты же принял её, как свою. Значит, так было надо.
— Да, — отвечаю, и сам себе верю. Вот только теперь это уже не имеет значения. Не моё мнение стоит во главе, а её.
— Ну, короче, мужик, чё тут скажешь? Я тебе не завидую, — Толик вздыхает.
Я уже рассказал, что мой страх воплотился. Что в город вернулся её настоящий отец, Богачёв.
— Да уж, завидовать нечему, — держу я стакан и смотрю на него, будто там, в запотевшем стекле ожидает ответ, — Когда твоя женщина мутит с другим! И этот другой не какой-то совсем посторонний мужчина.
А тот, кто вполне может стать её мужем.
Злость разбирает меня. Охота его опрокинуть, этот стакан. Сжать в кулаке, чтобы треснул, чтобы осколки порезали кожу. И боль, настоящая, затмила душевную боль…
— Слушай! Ну, вот я бы сперва вытряс правду из Витки. Ведь одно дело, видел своими глазами. Другое дело, что скажет она? Разве тебе не интересно? Мне было бы интересно! — пытается Толик примерить мою незавидную роль.
— Интересно, конечно! — вздыхаю, — Я боюсь, понимаешь?
— Чего? — его пристальный взгляд так участлив. И я так хочу рассказать ему всё. Но слова не идут, в горле ком. И в молчании слышится то, что не в силах озвучить.
Я боюсь потерять Виталину. Когда она скажет в глаза, что уходит! Бросает меня. Что уже рассказала про Майю. И Майке расскажет о том, кто отец. Заберёт Антона, подаст на развод. И уйдёт к Богачёву.
