Тёплый душ освежает, смывает остаточный след грустных мыслей. Всё это потом, не сейчас! А сейчас мы пока что — семья. И сегодня обычный супружеский вечер. Правда, придётся соврать про Толяна. Надеюсь, что он не обидится?
Собравшись с духом, я возвращаюсь назад, в нашу спальню. Надежда на то, что Виталя внезапно уснула, глупа. Она ждёт! В нетерпении тычется в книжку. Но стоит войти, как кладёт своё чтиво на стол.
— Зарецкому жена изменяет, — выдаю на ходу.
От изумления Витка теряет дар речи. Я не смотрю на неё, не хочу уловить перемены в лице.
Типа: «Надо же! И Зарецкому тоже?».
Наконец-то она отвечает:
— Кошмар!
«Да уж, кошмарнее некуда», — хмыкаю я про себя.
— Вот и я говорю, что кошмар. Столько лет вместе и на тебе, — решаю озвучить. Имея ввиду, само собой, нас!
— И что Толик думает делать? — пытает Виталя.
«А вот это уже интересный вопрос», — усмехаюсь я мысленно. Ложусь на постель, накрываю себя одеялом. Что тут скажешь? Хоть в одном я могу быть с ней честен.
— Он ещё не решил, весь в сомнениях, — отвечаю.
Виталя сползает, пыхтит, опираясь спиной о подушку. Кажется, ей уже опостылел любовный роман? Теперь речь о ней! А вернее, о мнимой изменщице, Ане Зарецкой. Да простит меня Анька…
— Ну, а он так уверен? — вставляет, — Может быть, это не правда ещё?
Я вздыхаю. Хотел бы я, чтобы это было неправдой.
— Вероятность, процентов 85 %, - говорю, приуменьшив. Как по мне, все 90!"
"— Ну, 15 % — немало! — пытается Вита себя обелить, — Надо бы с ней обсудить, припереть её к стенке.
Решительность в тоне меня забавляет.
Ну, надо же? Прямо сейчас?
— Он боится, — решаю сказать.
— Чего? — шепчет Вита.
Пару мгновений я думаю, как сформулировать:
— Что это окажется правдой. И тогда им придётся расстаться, — ответ возникает как будто из воздуха, сам.
— А проще молчать? — усмехается Витка.
— Возможно, так проще, — уверяю себя, и её.
Она молчит. Так, будто усвоила. И в какой-то момент я испуганно думаю. Вдруг она поняла? Что речь не о Толике…
Но Вита вздыхает:
— Как жалко его! Ведь у них же, насколько я помню, есть дети?
Я, сглотнув, понимаю, обман на сегодня сработал.
И на сердце как будто бы легче от этого.
— Да, — отвечаю я, — Тоже мальчик и девочка! Только сын старше.
— Кошмар, — повторяет Виталя.
И мне вдруг становится жалко себя. Жалко нас! И в душе огоньком брезжит лучик надежды. Вдруг она осознает? Вдруг этот придуманный мною пример вынудит Виту понять? Понять, что потеря семьи — это слишком большая цена за внезапную страсть.
