Майка всё также молчала, и я мог гадать, что за мысли роятся в её голове.
— Я хочу, чтоб ты знала. Мама любит тебя очень сильно! Просто сказать о любви гораздо труднее, чем топнуть ногой. А это у неё хорошо получается.
— Точно, — ответила Майка.
По голосу понял, что выдавил слёзы из юной души.
— Вот же вы девочки, плаксы, — раскрыл я объятия.
Дочка прильнула ко мне:
— Значит, когда я рожу, у меня тоже выпадут волосы?
— Нет, не выпадут, — успокоил её, — Выпадают они далеко не у всех. Вон, у мамы остались же?
— Остались, — подтвердила она, утыкаясь мне в грудь.
— Мама тоже сопли на кулак наматывает, только на кухне, — подсказал.
— А чего это? — сдавленно выдала Майка.
— Потому, что она испугалась! Вдруг бы ты нерв повредила? Или заразу какую туда занесла? — сказал я словами жены, — Это ж не шутки, Майюшь? Это ушки твои.
— Мои, — прогундосила Майка.
— Ушки на макушке! — я чмокнул её в ярко-синий пучок, — Обещай, что не будешь так делать?
Она потёрлась сопливым носом о мой пуловер.
Я почувствовал, как «крокодиловы слёзы» уже промочили насквозь.
— Хорошо, — промурчала она успокоено. Я погладил, прижал к себе крепко-крепко.
— Вот и умница, — нежно шепнул.
А потом я оставил её, сделал вид, что закрылся в своём кабинете. А сам слушал и слышал, как двери открылись. Скорее всего, двери дочкиной спальни! А затем лёгкий шум голосов, словно два ручейка обгоняют друг дружку в расщелине гор. Один чуть позвонче, другой — приглушённый.
Я выглянул, на носочках прошёл в коридор. Там, на кухне увидел, как Вита и Майка сидят и о чём-то болтают. Как будто и не было ссоры! У девочек вечно вот так. Это я после каждого раза болел и пытался понять, всё ли правильно сделал?
Перед сном, когда мы с Виталинкой уже улеглись, она так по-детски уткнулась мне в шею.
— Шумилов, я тебя люблю, — прошептала чуть сдавленно.
Я отстранился:
— Но только как друга?
— Не только, — уже сквозь улыбку сказала она.
Я отыскал в полутьме её губы.
И приник к ним. Совсем не как друг.
Глава 41
У меня было много друзей, но дольше всех продержался Зарецкий. И это, если учесть, что наше с ним знакомство состоялось в весьма неприглядных условиях. Помню, как ехал со школы домой на своём старом велике. Сколько раз я падал с него и ломал? Но отец умудрялся стереть все огрехи, поставить его на колёса даже после того, как его переехал Камаз. Нет, не весь, колесо угодило под шину.
