В него тоже кто-то вселился? Или, наоборот, из него изгнали домовенка Кузю?
Старая, но чистая рубашка с короткими рукавами, залатанные, но чистые коричневые штаны. Никаких колтунов на голове: волосы вымыты и аккуратно зачесаны, глаза ясные зеленые, а не как у вареного рака. Нормальный такой мужик, здоровенный. Только правая нога в шлепке, а левая опирается на деревянный самодельный протез.
— Отлично выглядите, — проговорил я совершенно искренне. — Вас и не узнать… настоящий полковник.
Каналья — теперь язык не поворачивался его так называть — махнул рукой.
— Не рви мне душу. Я и до майора не дослужил, какой уж полковник!
— Как там машина? — спросил я, помня, что важно переменить неудачную тему, пока собеседник не расстроился.
Решение было правильным, Каналья воспрянул, глаза у него заблестели.
— Пять дней валялся под ней, все перебрал, вымыл, вычистил, ну просто ласточка! — Он поднес к губам собранные щепотью пальцы. — Увидишь, закачаешься!
— А вы научите меня… ездить?
— За руль-то? — Он прищурился, глядя снизу вверх, его габариты будто бы подчеркивали мою ничтожность.
— Отчего ж не научить! Взрослый уже парень. На работу меня все равно никто не возьмет, только пенсия остается. А так — обучу подрастающее поколение, ты парень толковый, сечешь.
Толковым был сорокалетний мужик, а насколько толков я, еще предстоит разобраться. Инструктор по вождению мне точно понадобится.
— Идем, покажу ласточку-то!
Он захромал впереди. Странно было на него смотреть. Ведь Каналью я тоже помнил, но не знал, и, по сути, только сейчас с ним познакомился, и теперь в мозгах дрались два образа, а между ними скрючилось понимание, что это я его сделал нормальным!
Может, этот поступок и отодвинул время на таймере? Кто теперь разберет.
Бабушку мы заметили издали, она стояла под деревом с сачком, а Каюка среди веток видно не было.
— Привет, ба! — крикнул я и ускорил шаг.
Закачались ветки, показался Юрка, свесившийся, как обезьяна, помахал мне. В прошлой жизни я его ненавидел, а сейчас в душе ненависть схлестнулась в чем-то теплым, приятным.
Как…
Как любовь к приемному ребенку.
Бабушка подождала, пока мы подойдем, кивнула на Каналью:
— Смотри, какой красавец стал! Еще бы пить бросил окончательно, цены бы ему не было.
— Да какой цены, — грустно пробормотал он, поднимая штанину и демонстрируя протез. — Ломаный грош мне цена!
— Это все мелочи, — припечатала бабушка. — Руки золотые, и соображалку не пропил, вот что главное! На вот тебе ключ от гаража, хвастайся.
