Смотрел на меня и пятился.
— Так что заткни свой пасть! — Я невольно перешел на кавказский акцент, и девчонки не сговариваясь захохотали. — Он теперь наш, ясно? И никто его не обидит просто так!
Рамиль снова сплюнул, и Наташка метнулась в угол, где стояли ведро и швабра, швырнула ему тряпку.
— Взял и вытер!
Еще мокрая тряпка попала ему в грудь.
— Да пошли вы нах! — Он рванул прочь, а мы все как стояли, так и замерли.
Я разжал пальцы, стискивающие плечо Яна. Чтобы не было видно, как трясет руки, я убрал их за спину.
Все как стояли, так и застыли. Только Ян побрел к выходу, поднял тряпку и, встав на четвереньки, принялся оттирать плевки Рамиля. За волосами было не разглядеть лица, но на полу появились две темные точки, и я понял, что он плачет — то ли от обиды, то ли — не веря, что за него вступилась целая толпа детей. Не погнала, как стая собак — зайца.
Воцарилось молчание. Настроение было испорчено. Алиса взяла со стола свою жвачку, развернутую, но не жеваную, подошла к Яну, который все тер, тер и тер пол.
Села на корточки, протянула гостинец.
— Эй, хочешь?
Она проявила солидарность, потому что мамаша Яна еще хуже, чем ее, а что такое дрянная мать, ей известно лучше других. Ян сначала сжался, потом вскинул голову, уставился на жвачку и прошептал:
— Спасибо, у меня есть.
Вот кто его учил держаться с таким достоинством? Словно лишенный титула дворянин. Взрослый я видел таких людей и детей, причем выросли они в обычных семьях, где и не пахло хорошими манерами, потому я решил, что, скорее всего, он таким родился.
Что же из него вырастет?
Меня стало понемногу отпускать. И так жалко, ну просто до слез сделалось, что тот я, что был в моем теле, этого не увидит.
— Рамиль навсегда ушел? — подал голос Минаев.
Я пожал плечами.
— Это его выбор.
— Мы ж не проголосовали за новенького, как делали за остальных, — прогудел Чабанов.
— Ну так давайте, — сказала Наташка. — Я за малого, он прикольный.
И тут до меня дошло, что Димоны — против. Лучше Яну не видеть результаты, потому что Димоны могут смириться с ним, а вот он не факт, что простит.
— Ян, — обратился к нему я. — Мы сейчас будем голосовать за тебя. Подожди за дверью. Когда все закончится, мы тебя позовем.
— Хорошо.
Он поплелся к выходу, напрягшись и ссутулившись. Клацнула дверь. Я тоже поднял руку:
— За!
— Мы против, — прогудел Чабанов.
— Воздержался, — выдал Илья неожиданный результат, видимо, задело, что я приволок живодера в квартиру с котом.
— За! — воскликнул Борис.
