— Он же где-то в центре? У меня деньги есть, чтобы вы не думали…
Какие они все-таки дикие! Это мне после той Москвы, где все сенсорно-электронное, ничего не страшно, а у них, наверное, истерика случилась бы, окажись они там. А всего-то времени прошло!
Осталось килограммов пять орехов, немного порченых абрикосов и давленая шелковица. Ради тысячи мы решили не стоять, собрали это все богатство и отправились домой, да не донесли: я заметил двух мальчишек, копающихся на мусорке, и отдал абрикосы им. О, сколько радости было!
Наблюдающая за мной Наташка качнула головой:
— Дались они тебе? Всех не накормишь.
— Всех — нет, а этих — вполне.
Всю дорогу дед расспрашивал что кому нравится, на кого кто хочет поступать, и я поймал себя на мысли, что не знаю. И в четырнадцать лет не знал. Вот Наташка и Боря счастливые, у них есть увлечения, а я — кто?
Как ни крути, вышка нужна, причем желательно — связанная с иностранными языками. Или на экономический идти? Что там есть интересного, международного? Бесплатно туда в девяностые не пробиться, каким башковитым бы я ни был, но к тому времени я накоплю достаточно.
Мы свернули к хрущовкам, где жил дед. Наташка повертела головой по сторонам и сказала:
— О, а тут, как у нас в городе! А возле метро — и дорога огромная, и много больших домов…
— Ты еще МКАД не видела, — улыбнулся я и объяснил: — это дорога такая вокруг Москвы. Ее просто так не перейдешь. Как говорится, редкая бабка добежит до середины МКАДа.
Дед захохотал — по-мальчишечьи азартно, запрокинув голову.
— Почему? — не сообразил Борис.
— Собьют, — объяснил я. — Там машины быстро едут и сплошным потоком.
— Вот и наш дом, — сказал дед, останавливаясь возле подъезда. — Добро пожаловать!
Мы вошли внутрь, поднялись.
Дед отпер дверь, и я первым переступил порог. Ощущение было, словно в последний раз я гостил тут пару месяцев назад. Все было на местах, только комната была заставлена раскладушками, уже застеленными бельем.
— Давайте в душ, потом пообедаем, вы часок вздремнете — и в центр, — предложил дед.
— Он никуда от нас не денется, а темнеет после двенадцати, времени погулять предостаточно.
— Чур я первая в душ! — Наташка сняла кроссовки, подаренные бабушкой, и преградила путь Борису.
— Давай сразу в центр! — попросил он. — Ну, поедим, и — туда!
— Да! — поддержала его Наташка, запираясь в ванной.
И тут дед проявил характер, припечатав:
— Если не поспите два часа, никаких гулянок!
А сам отправился на кухню разогревать картошку с мясом.
