Я представлял, как он полыхает, и так сладко становилось!
Так тебе, гнида. Будешь знать, как людей кидать!"
"Было только одно «но» — напарник отчима, Лёха Пацюк — мент. Подозреваемый известен, и его не составит труда привлечь. А если доказательств не будет — сделают. Отомстить, конечно, можно, но нужно выждать момент, когда у мента появятся другие актуальные недоброжелатели, и поджечь грузовик или его машину. Причем его враги должны быть какой-нибудь гнусью, которую не жалко, например, бандюками или строптивыми наркоторговцами.
— Сука, — вслух сказал я, усаживаясь за кухонный стол.
Мне необходимо было знать подробности, потому я остался.
Из прихожей потянуло корвалолом и валерьянкой.
Или зря я остался? Отчим пьян, а он выключается в таком состоянии и ничего мне не расскажет. Спустя минут десять Василий перестал рыдать и что-то злобно забормотал, я различал только маты и «убью». Мама вскрикивала и начинала уговаривать, чтобы не убивал, его ж гарантированно посадят! А еще мама предлагала порчу на Леха навести с помощью Даромиры.
Идея с порчей отчиму понравилась, и он немного успокоился.
Минут через пятнадцать он зашел на кухню, уже переодетый в чистое и с обработанными ссадинами на лице. Глянул на меня равнодушно, губы его дрогнули.
— Кинул все-таки Пацюк, — уронил он. — Ты с самого начала знал, видел, кто он, а я — дура-ак, ой, дурак! Но кто ж знал, шо он таким станет?
— Вы давно знакомы? — спросил я.
— Служили вместе. Душа в душу. Не разлей вода были. Сколько раз он меня выручал, ты бы знал! Один раз из тюрмы вытащил.
Дрались мы район на район. Это не у моему сели. Це вже здесь. — Спохватившись, отчим перешел с суржика на русский: — Я ж из-за него сюда приехав. А сюда кого попало у Союзе не пускали. А я водителем был. Водители были нужны.
Помолчав немного, он продолжил:
— Попав, значит, у тюрму за драку. Челюсть парню сломав. Так Лёха меня вытащил! А могли бы посадить.
— А сейчас-то? — Мама испуганно приложила руку к своему лицу, намекая на его ссадину. — Подрались? Так он тебя посадит теперь!
— И пусть, — буркнул отчим и пробормотал: — Такая дружба была! Двадцать лет! И кинул.
Пусть сажает, потому шо, если такие друзья кидают — зачем вообще жить? Кому доверять?
Вспомнились десятки аналогичных историй, когда кидали близкие и ничего не предвещало. Самая вопиющая: как-то прихожу домой, а там — подруга жены. Некогда энергичная зажигалочка худая, зеленая, глаза, как у мертвеца, подернуты белесой пленкой. Вспоминать жутко.
