Только нацелился плюхнуться на него всеми восьмьюдесятью килограммами, как услышал:
— Ти-ше! Раздавишь.
— Ты? А как же твои декларации о том, что я подопытный кролик, а ты всего лишь добрая самаритянка, и между нами ничего не будет?
— Я подумала, а какого черта? Я что, не имею права? Я взрослый человек, мне тридцать лет, какого черта я строю из себя недотрогу, когда в глубине души хочу этого просто до воя. Иди ко мне…"
"Женщина откинула одеяло, отодвинулась, давая мне место, и я осторожно прилег рядом. Несколько секунд мы тихо лежали, касаясь друг друга плечом, потом я поднял руку, положил Марии на бедро и осторожно повел вверх, задирая тонкую ткань ночной рубашки.
Ее кожа сразу покрылась мурашками, и женщина усмехнулась в темноте:
— Щекотно. Боюсь щекотки.
Я провел рукой по обнаженному телу, по напрягшейся груди, по животу, плоскому, как у нерожавшей девушки. Мария часто задышала и, тихо простонав, попросила:
— Не тяни время… нууу!
Я вошел в нее, осторожно, как будто вспоминая, как это надо делать.
Она подалась ближе и резко вжалась в меня, захватив руками и ногами, извиваясь, как в болезненной судороге…
Потом мы лежали, расслабленные, покрытые любовным потом, и молчали, глядя в потолок. Затем Мария спросила:
— А кто такая Василиса? Ты вспомнил?
— Василиса? Почему ты спросила?
— Ты, когда кончал, сказал: «Василиса, милая!» Так ты вспомнил, что это за Василиса?
— Нет… не помню. Ничего не помню. Я был слишком увлечен тобой. Кстати, можно интимный вопрос?
— Какой? — Мария насторожилась, я почувствовал, как ее тело напряглось.
— А почему ты не бреешь… хммм…
— Лобок? Ты чего, стесняешься сказать это слово? Вот смешной! А с чего я должна его брить? Оп! Еще одна зацепка — Василиса, бритый лобок — она что, из восточных женщин? Это у них принято выщипывать все волосы на теле. Но имя русское, русее некуда. А что, тебе нравится гладкое тело, без волос?
— Хмм… не задумывался. Наверное, да. Да. Нравится. Мне кажется, что это гигиенично, красиво и сексуально.
— Как? Сексуально? У нас так не говорят… у нас бы сказали — привлекательно.
Интересно, очень интересно.
— Ну что ты меня все исследуешь? Хоть в постели не препарируй мой мозг!
— Да я тебе хочу помочь… ну не хочешь, займемся другим делом. Ты готов?
— Так-то готов, но не прочь, чтобы ты помогла…
— Как? Сплясать танец живота? Так на востоке принято?
— Нет. Гораздо проще, — и я объяснил и показал ей, что нужно делать.
— И ЭТО на востоке принято? — фыркнула Мария.
