Что толку от твоего кликушества?
— Да ну тебя! — махнула рукой мать. — Я тебе что, предсказательница? Я учительница! Можешь предсказать лучше — давай, дерзай. Пока что только чушь несешь да отправляешь сына в пекло! Сынок, не слушай его. Лети себе к женам и не сомневайся. Как тут все утихнет, прилетишь за нами. Может, и нас омолодишь… будем молодые, шустрые! Впрочем, папаня твой и так излишне шустрый…
— Ты о чем? — подозрительно спросил отец. — О вчерашней бабе, что ли? Да это по работе было! Чего пристала-то?! Она хотела, чтобы я поремонтировал ее машинку, с выездом, платит хорошо.
Два дня уже кровь пьет и пьет! Видишь, сынок, мамка на старости лет спятила — кому я нужен?!
— Кому-нибудь, да нужен, — саркастически парировала мама, — то-то она таким сладким голоском с тобой разговаривала! Смотри у меня… шустрый!
— Все, дорогие родители. Пойду-ка я немного посплю, — сообщил я пренеприятное известие, — а вы тут пока поскандальте. Только потише, ладно? Мне надо немного поспать и подумать.
— Иди, иди, сынок. Постель я перестелила, белье свежее. Отдохни. Подумай, как и что. А я пока с отцом тут поговорю.
Лежать на своей постели было как-то даже и непривычно… сколько я не был дома? Охх… давно. Очень давно. Ощущение такое, как будто я вернулся из долгого, очень долгого путешествия.
В комнате мало что изменилось. Впрочем, а что могло измениться? По часам этого мира я отсутствовал всего ничего, пару месяцев. Или того меньше? А по моим часам — почти два года. За эти два года пережито и понято столько, что иные не переживают за всю свою жизнь.
От простого парня, который работал в полиции, вырасти до советника премьера гигантского государства — это ли не карьера? Конечно, на прежнее место работы я уже не вернусь. Никогда. Это понятно. Но встретиться со своими бывшими коллегами не отказался бы. Как там поживает Семеныч? А мой заклятый друг Петька? А Коля?
Закрыл глаза и вздохнул — все надо забыть. Это слабость. Думать нужно о будущем. Итак, что я должен сделать в ближайшее время? То, что мне отсюда, из моего мира придется свалить — это само собой.
Только вот когда, и что я должен сделать? Мамахен зря говорить не будет — чем больше времени я тут остаюсь, тем больше опасность — и не для меня — я трудноубиваем. Для них, для моих близких."
"Ладно. Хватит рефлексирования. Давай рассуждать разумно: есть некая спецслужба, подчиняющаяся исключительно президенту. Где найти на нее управу? У президента, где же еще.
