Я не мог двинуться и практически не дышал. Старичок подошел ко мне, лежащему с открытыми глазами, посмотрел на меня, и что-то сделал со своей тростью. Щелкнула пружина, и из палки выдвинулся стилет, длиной не менее двадцати сантиметров. «Старичок» прицелился и точно воткнул его мне в грудь. Дважды. Потом подумал и занес стилет над моим глазом, целясь вонзить его в мозг.
Спасла меня Маша — как она потом сказала, ей почудился какой-то шум на лестничной площадке, и она на всякий случай вышла посмотреть — все ли со мной в порядке.
Увидев, что человек заносит надо мной свое оружие, она вскрикнула, и тот промахнулся, ударив вскользь, рядом с глазницей. Лезвие пропороло кожу, проскрипело по кости и ударило в каменную ступень со стуком и скрежетом.
Больше киллер не успел ничего сделать. Маша включила свое главное, впрочем — пока что единственное свое оружие — Зов. Вероятно, что в этот момент она превзошла всех нимф в мире — киллера буквально скрутило дугой, он упал на колени, глаза его выпучились, и он захрипел, подползая к моей жене.
Этого я уже не видел — сознание окончательно меня покинуло после второго удара в грудь, пронзившего сердце. Как сказала Маша, после того, как она взяла убийцу в оборот и он подчинился ее воле, ею был отдан приказ — убить себя. Что киллер и проделал с великим удовольствием — что может быть приятнее, чем доставить удовольствие своему божеству? Я помню, как меня захватила нимфа — все мои мысли тогда были направлены только на то, как бы получше исполнить ее желания.
И если бы она приказала — я бы убил себя… и, что прискорбнее всего — даже Василису.
Убийца взял палку со стилетом и, глядя на мою жену влюбленными глазами, вонзил лезвие себе в грудь. И упал замертво к ней в ноги.
Маша бросилась в квартиру к заветному чемодану, схватила с полки тетрадку, в которую записывала заклинания, выбрала нужное, схватила несколько ингредиентов, нужных для колдовства, надеясь про себя, что они все-таки не фальшивые, и побежала ко мне. Через минуту она уже отчитывала заклятие, сложив колдовские предметы у меня на груди.
Вполне вероятно, что я выжил бы и без ее оздоровительного заклинания — порезы в сердце закрылись через секунды после их нанесения, яд замедлили процессы в моем теле, и сердце сокращалось очень медленно, не мешая регенерации своих мышц, но сколько я бы пролежал в параличе, вот вопрос! Может, день. А может, неделю. Пока организм не избавится от введенного в него ядовитого вещества.
