Ни одна пуля его не зацепила. А вот нам досталось. Ну я-то мог вылечить Машу, даже со сквозной дыркой у себя в спине, а вот Маша — без магических ингредиентов она была беспомощна. Так что мне предстояло терпеть до дома. Я и терпел. А весь заряд злости, ярости, боли и возмущения выплеснул на гэбэшников, неосторожно попытавшихся узнать у нас подробности ночной вылазки.
Я вопил, стучал кулаком, чуть не сорвал голос орамши. Потом опомнился — с сорванным голосом читать заклинания просто безрассудно. Или невозможно вообще. И затих.
Гэбэшник, слегка покрасневший от моих эпитетов и выражений, тусклым голосом сообщил:
— Мы вас поняли. Объясняю: не все в нашей структуре желают, чтобы власть не менялась как можно дольше. Есть те, кто хочет перемен. И они, предатели, собираются помешать операции. Заверяю вас — мы сделаем все, чтобы повторения этих инцидентов не было. (Инцидентов, черт бы вас побрал! Стрельнуть бы тебе в брюхо — узнал бы, каково это!) Вам будут выданы средства индивидуальной защиты, и…
— Да какой толк от ваших средств защиты? — вскипела Маша.
— Все равно как презервативы надели, а не бронежилеты! Ну, были на нас бронежилеты, и что? Навылет пробило!
— Это специальная снайперская винтовка, — уныло ответил гэбэшник, — бронебойные патроны. Против нее только одна защита — стальная броня. Но вряд ли вы согласитесь разгуливать в стальных костюмах. Есть только один способ на сто процентов защититься — сделать все так, как задумано, и как можно скорее.
— Придется, — пожал я плечами, чувствуя, как зудит моя заживающая рана.
Я до сих пор с трудом дышал — легкие еще не успели зарасти как следует. Пуля пролетела сквозь них. Кстати, если бы я в тот момент не повернулся — пуля прошла бы сквозь сердце. Ну что же — будем, как говориться, работать! И как можно быстрее…
Глава 9
— Мне лечь или как? — грузный генсек сел на краю кушетки, застеленной белой простыней, и положил руки на колени, глядя на меня карими глазами.
— Пока не нужно. Сейчас я вас уколю в палец, потерпите… вот так! Теперь слизните кровь.
— Зачем?
— Так положено, Леонид Ильич.
— Ну, если положено… — генсек слизнул выступившую капельку крови и по-детски пососал палец. — Глубоко воткнул!
Не обращая внимания на то, что говорит генсек, я приступил к самой важной и опасной начальной стадии преобразования. Того, что я задумал давно, и шел к этому как танк. Я собирался подчинить генсека своей воле.
Зачем? Если разобраться — изменения в политической системе никак не изменят мою жизнь в другом мире.
