Честно говоря, вид генсека оставил у меня гнетущее впечатление. Старик, развалина — какой из него правитель? И ему оставалось еще шесть лет…
— Вот, все по списку что вы мне дали. Двадцать пунктов, — мужчина в сером костюме пододвинул ко мне дипломат и откинул крышку, — главная проблема была, конечно, со слезами девственниц. Да и другие ингредиенты тоже задали жару…
— Должен разочаровать вас. Я не приму слезы, землю с могилы, кость летучей мыши и еще некоторые ингредиенты без проверки. Мне было заявлено, что за успех операции отвечаю своей головой и головой моей жены.
Потому я сам лично должен убедиться, что слезы девственниц — это слезы девственниц, а кость принадлежит летучей мыши. Обеспечьте нам транспорт и подготовьте девственниц — жена их будет опрашивать и проверять. А также набирать слезы.
— Хмм… я понимаю вас, — кивнул головой собеседник, — но должен доложить руководству. — Он встал и, попрощавшись, ушел, оставив дипломат лежать на столе.
Мы с Машей переглянулись, и она задумчиво сказала:
— Будь осторожен.
Не нравится мне ситуация. Как бы проблем не было…
— С чем? С колдовством? Если нормальные ингредиенты — никаких проблем не будет."
"— Нет, не с колдовством. С людьми…
Маша как в воду глядела. За последующие три дня мы пережили два покушения. Вернее, я пережил. И пережил с трудом. Казалось бы, кто может напасть на человека, которого охраняют агенты КГБ и с которым постоянно ходят два мордоворота-шкафа? И как вообще возможно осуществить такое покушение? Оказалось, возможно.
Следующим утром я вышел из дверей квартиры, чтобы ехать в серпентарий за кожей змеи (могли ужа подсунуть, а нужна ядовитая змея).
Спустился к подъезду, сопровождаемый охранниками — один из них шел впереди, открывая двери, когда навстречу попался старичок — благообразный, профессорского вида дедок. Я посторонился, чтобы его пропустить, и вдруг почувствовал резкий укол в шею, как будто меня ужалила пчела. Хлопнул ладонью по этому месту и… упал.
В последний момент, перед тем как упасть, увидел, как этот «старичок» вырубает двух моих мордоворотов, как беспомощных детей.
Один ничего не успел сделать, второй уцепился за рукоять «стечкина», но достать не успел. Послышались два хлопка, как будто кто-то щелкнул пальцами — тихо-тихо, и здоровенные парни умерли, не успев осознать, что умирают.
Это потом я узнал, что они умерли, тогда мне было не до чего — яд в специальных стрелах, который должен был гарантированно меня убить, парализовал мое тело, как оса парализует свою жертву.
