И все же мало у кого из девушек хватало смелости отказаться от традиции кровавых простыней, а тех, кто отказывался, часто считали шлюхами, которые боялись, что их распутная жизнь раскроется. Ни у кого не было права выбора до тех пор, пока общество считало верным только одно решение.
– Но папу волнует.
– Твой отец предпочел бы, чтобы ты ушла в монастырь и вообще никогда не связывалась с парнями.
Я сдержала улыбку.
– Но он принял Джованни.
– Он знал, что ему придется отпустить тебя и позволить стать взрослой.
Когда ты выбрала Джованни, он его терпел, потому что знал его и…
– Мог контролировать.
Мама пожала плечами.
– Твой отец все держит под контролем.
– Мэддокса не так легко контролировать. Примет ли папа его когда-нибудь?
– Не знаю. Возможно, на это потребуется время и много усилий со стороны Мэддокса. Думаю, тебе пока не стоит говорить отцу, что ты переспала с этим парнем. Это только все усложнит.
– Ты правда думаешь, что он ничего не подозревает?
– Ох, я уверена, что подозревает.
Но твой отец слеп, когда дело доходит до твоего становления женщиной.
– Мужчины.
Мама коснулась моей руки.
– Вы пользовались защитой?
Потребовалось время, чтобы понять, что она имела в виду. Мои щеки залило жарким румянцем.
– Нет, – призналась я.
Мама кивнула, сглотнув.
– Я принесу тебе тест на беременность сегодня, ты сможешь сделать его, если у тебя будет задержка.
Мои месячные должны были начаться со дня на день. У меня был непостоянный цикл, так что было трудно сказать.
– Спасибо, мам.
Моя жизнь всегда была тщательно спланированным проектом, сложной схемой, которую я годами структурировала и строила. Теперь я поняла, что все это было просто карточным домиком. Я всегда считала, что в мой план на будущее встроено достаточно мер безопасности, чтобы даже несколько пропавших карт не разрушили его. Конечно, я никогда не думала, что кто-то ворвется в мою жизнь и разорвет ее на множество кусочков. Все мои умело продуманные планы на будущее внезапно оказались на грани развала.
Я любила Мэддокса, любила его так сильно, как всегда мечтала любить кого-то, желала его так сильно, как всегда надеялась желать. Мои мысли вращались вокруг него. Раньше такого со мной никогда не было. С Джованни уж точно. Я любила Мэддокса, но еще я любила свою семью. Как можно сравнить одну любовь с другой? Как вообще можно было их сравнивать? Я не могла. Не могла отказаться от Мэддокса. Не могла бросить свою семью.
Я вновь уставилась на каффу.
