– Ты мог бы сбежать со мной и попросить моего отца о помощи.
Я поморщился. Мысль о том, чтобы попросить о помощи Луку Витиелло, человека, убившего моего отца, оставила горький привкус во рту.
– Твой отец убьет меня за твое похищение.
– Он не сделает этого, если я попрошу его пощадить тебя."
"– Я не хочу находиться во власти твоего отца. Это он должен находиться в моей власти, другого я определенно не допущу.
Лицо Марселлы стало суровым, и она попыталась отстраниться, но я удержал ее, притянув к себе за шею, и погрузил свой язык в ее рот, а два пальца в ее влажную киску.
Она застонала мне в губы, ее стенки восхитительно сжались. Я входил в нее в быстром темпе, наслаждаясь ее возбуждением и огнем, горящим в глазах. Желание и гнев – прекрасное сочетание. Хватка Марселлы стала болезненной, когда ее бедра сотряслись под моей рукой, преследуя оргазм.
Мышцы ее влагалища непроизвольно сжались вокруг моих пальцев, а глаза расширились от пика ощущений. Я разорвал наш поцелуй, чтобы услышать ее крик наслаждения.
– Да, Белоснежка, – прорычал я, поглаживая ее еще быстрее. Она прижималась ко мне, пока ее оргазм не утих окончательно. Опустив руку, я расстегнул ширинку.
Марселла потянула меня за волосы, заставляя встретиться с ней взглядом.
– Ты можешь остаться в живых и быть со мной, но только если оставишь свою байкерскую жизнь и станешь работать на моего отца.
Я усмехнулся.
– Хочешь, чтобы я работал на твоего отца.
Марселла стала серьезной.
– Ты можешь либо работать на моего отца, либо править кладбищем.
– Мы еще живы. Меня и моих братьев очень трудно убить, как видишь.
– Прежде мой отец убивал людей «Тартара». И он сделает это снова.
Я стянул боксеры и толкнул Марселлу к кровати. Она вызывающе улыбнулась и раздвинула свои длинные ноги. Я схватил ее за лодыжки и притянул к себе, прежде чем врезаться в нее одним сильным движением. Она все еще была напряжена, ее лицо исказилось от дискомфорта, но я подождал всего секунду, чтобы ее стенки приспособились к моему члену.
Мои яйца яростно бились о ее киску, а бедра о ее задницу, пока не покраснели. Но этого было недостаточно, и никогда не могло быть. Я жаждал видеть ее лицо, я хотел видеть его каждое утро, когда просыпался, и каждую ночь, когда засыпал. Перевернув ее, я навис над ней. Ее глаза прожгли дыру в моей душе и сердце.
– Черт, – прорычал я. – Я не могу, мать твою, потерять тебя.
После секса она лежала в моих объятиях, ее дыхание было размеренным.
