Его рука скользнула вниз по моему животу, дразня кожу кончиками пальцев. Я уже была мокрой и отчаянно хотела почувствовать его прикосновение у себя между ног. Это был только наш момент и мой последний шанс. Мы попятились к двери.
Мэддокс обхватил меня через боксеры, скользнув средним пальцем между моими складками по тонкой ткани. Дополнительное трение промокшего материала о чувствительную плоть заставило мое дыхание участиться. Мэддокс медленно растирал меня, полностью испортив нижнее белье, но меня это не волновало.
А затем опустился на одно колено.
– Это единственный раз, когда я преклоняю колено перед Витиелло, – прорычал он, но я могла сосредоточиться только на его губах, которые находились так близко к моим трусикам. Мэддокс просунул руку мне под колено и приподнял мою ногу. Моя задница ударилась о дверь, заставив старое дерево затрещать. Мэддокс сдвинул трусики в сторону.
– Капает, – пробормотал он. Затем зарылся лицом в мою киску.
Его пирсинг безжалостно дразнил мой клитор.
– Мэд! – крикнул кто-то. Я не узнала голос, потому что мозг был затуманен похотью. Человек забарабанил в дверь, чуть не доведя меня до сердечного приступа, но Мэддокс не отпустил меня. Его лицо оставалось между моих ног.
– Отвали, я наслаждаюсь киской! – крикнул Мэддокс, прежде чем громко всосал мои половые губы.
Я хотела оттолкнуть его, но он щелкнул пирсингом по моему клитору, прежде чем взять его в рот, и я взорвалась.
Мои пальцы вцепились в его волосы, когда я прижалась к Мэддоксу, отчаянно оседлав его лицо. Это был почти внетелесный опыт[19], словно я могла оставить позади весь груз прошлого и страх перед будущим.
Я знала, что тот, кто позвал Мэддокса, все еще стоял за дверью, но мне было уже плевать. Он все равно не доживет до момента, когда сможет рассказать эту историю. Как только моя семья спасет меня, все будут мертвы, и эти байкеры заберут с собой в могилу все, что слышали или видели.
Я могла только надеяться, что Мэддокс поймет причину, прежде чем ему придется разделить их судьбу.
Мэддокс выпрямился, и взгляд, которым он одарил меня, был почти прощальным.
– Еще слишком рано прощаться, – прошептала я.
– Не надо, – пробормотал он. Я его поняла. Он не хотел думать или говорить об этом сейчас.
Когда он прижался ко мне, выражение его лица сменилось игривой улыбкой.
