– Ты не знаешь людей, с которыми мне приходится общаться. Они будут в восторге, увидев меня в таком виде.
– Ты не расслышала меня? Ты все еще чертовски великолепна.
– До тех пор, пока Эрл не отрежет от меня еще несколько кусочков. – И этому страху я не позволю занимать еще больше моих мыслей, он и так всю ночь прятался в самых укромных уголках, заполняя голову ужасными образами.
Глаза Мэддокса вспыхнули яростью.
– Он не станет. Это скоро закончится. Я поклялся защищать тебя.
Я подошла к нему и заглянула в его суровое лицо.
– Чем это может закончится, если не ужасом? Как ты защитишь меня? Ты не видел своего дядю в тот момент, когда он резал меня. Он повторит это снова, независимо от того, что сделает мой отец или ты. Твои братья по клубу стояли рядом и наблюдали. Они пойдут по этому пути вслед за твоим дядей.
Мэддокс схватил меня за плечи, выглядя злым, отчаявшимся и одновременно разбитым.
– Этот клуб – моя жизнь, Марселла. Я проливаю за него кровь. Я знаю, чего ты от меня хочешь, но я не могу предать клуб, ни ради тебя, ни ради кого-либо другого.
И твоего отца я тоже не пощажу. Он умрет, но ты будешь в безопасности.
– Ты потеряешь меня, и тогда мой брат, или дядя, или кто-то другой убьет тебя, отомстив за моего отца. Этого ты хочешь?
Я видела лишь одну вещь, которую он хотел больше всего на свете, даже если не мог признаться в этом.
– За последние несколько дней я получил гораздо больше, чем когда-либо ожидал получить от избалованной принцессы Нью-Йорка. – Мэддокс хорошо умел уклоняться от горькой правды.
– И этого достаточно? – тихо спросила я.
Он взревел и притянул меня к себе, его губы обрушились на мои. Часть меня хотела оттолкнуть его, но другая хотела этого, хотела его. По многим, сбивающим с толку, причинам.
Запустив пальцы в его волосы, я сильно потянула, желая, чтобы ему тоже было больно. Он зарычал мне в рот, но поцеловал только сильнее, его руки блуждали по моей спине.
Его пирсинг дразнил мой язык, посылая всплески удовольствия через каждый сантиметр тела.
Поцелуи никогда не ощущались так, словно молнии зигзагами пронзали мое тело. Мир вокруг нас и все, что происходило, исчезли."
"Стянув с меня майку, Мэддокс провел языком по моему соску, убедившись, что несколько раз щелкнул по нему пирсингом. Затем с силой втянул его в рот, посасывая жестче, чем я ожидала. Все внутри меня сжалось от удовольствия. Откинувшись назад, я наблюдала, как губы Мэддокса обхватывают мой чувствительный бутон.
