И даже не отдаю себе отчета, ну откуда на восьмом этаже возьмется кошка? В какое окно она умудрится запрыгнуть? И только влетев в зал, понимаю, что попала в ловушку. Двое молодых парней, пришедших еще утром, нагло скалятся, подходя ближе. Хочу выскочить, но дверь снаружи кто-то держит. Известно кто! Глеб Тихомиров! А я как дурочка угодила в расставленные сети.
- Тихо, тихо, цыпочка, - рычит один из парней и, схватив за руку, тянет меня в угол. Вижу глумливые ухмылки и наглые лица. И еще глаза со звериным блеском.
Таких не разжалобишь. Ибо это не люди. – Позабавимся немного, и пойдешь дальше сниматься… - хохочут оба. – Давай, поработай хоть немного, сучка…
- Отпустите, - прошу. Нет, умоляю. Но чужие наглые руки тянутся к груди. Кто-то другой оглаживает бедро и жарко дышит в ухо. От накатившего отчаяния нет сил подумать связно. Пытаюсь вырваться. Но тем самым еще больше подзадориваю обоих мажоров.
Внезапно вспоминаю, как Айрат, да сожрут его иблисы в аду, учил моих братьев приемам самообороны. И замерев лишь на мгновение, сосредоточенно жду, когда один из нападавших приблизится почти вплотную.
Чувствую, как нос закладывает от запаха пота. Но раскисать нельзя. Резко выношу колено вверх, попадая в аккурат между ног обидчика. Второго бью локтем. Никто из них не ожидает такой прыти. Они ослабляют хватку только на секунду, но мне и этого достаточно, чтобы вырваться из рук насильников и выскочить вон. Опустив голову, я несусь во весь опор к стойке ресепшена. Чувствую себя прокаженной.
Прикосновения чужих рук жгут кожу. Сейчас бы в душ, что ли. Со всего маху наталкиваюсь на кого-то, хочу обойти, как стена возникает снова. Поднимаю глаза.
Герман. А рядом с ним Павел Андреевич. Сначала улыбаются. Но заметив мое заплаканное лицо, рыкают одновременно.
- Кто тебя обидел, Алина?
Показываю рукой на зал антигравити, откуда выходят, потирая больные места, отморозки.
- А ну стоять, - велит Герман. И оба моих обидчика замирают на месте.
- Пойдем, разберемся, - рычит он, взяв меня за руку.
– Паша, тебя это тоже касается.
- Что произошло? – бросает он резко, когда, пропустив вперед обоих мажоров и управляющего, входит в тот самый злосчастный зал и тянет меня, как на буксире. – Они касались тебя? – вкрадчиво спрашивает, сверля взглядом.
- Гера, да она сама нас позвала, - подает голос один из парней. Высокий здоровяк с лысым черепом. – Телки уже совсем с ума посходили…
- Ну да, - тянет второй. – А эта крыса давно просилась ей вставить.
