Обычно мы так не делаем…
- Всем привет! – дверь распахивается, и в клуб вваливается Софья. – На улице ужасный снегопад, - заявляет, отряхивая с пуховика снежинки.
- Соня, мне завтра нужен паспорт и СНИЛС твоей родственницы.
- Скан дадим, Лиза, - отмахивается она. – Паспорт на прописке. На выходные съездим в Ярославль, заберем.
- Так ты не москвичка? – изумленно глядит на меня Лиза.
- Нет, - пожимаю я плечами, вспоминая о предстоящей поездке. Двести километров от Москвы.
- Отец тебя точно не найдет, - объяснила мне Софья, когда мы вернулись из Питера.
– Прописка нужна. И я бы с радостью тебя к себе прописала. Но Мурат тебя сразу вычислит. А в Ярославле пропишем у знакомой бабули. Ну, приедет он туда… Только время потеряет. План мне кажется идеальным.
Вместе с маленькой сухонькой старушкой я иду в какой-то подвал, где сидит кудрявая издерганная женщина. Заполняем какие-то формуляры, расписываемся, сдаем паспорт.
- Приедете на следующей неделе, - как ни в чем не бывало отмахивается тетка, когда Софья кладет на стол небольшой конверт.
Мы вываливаемся на свежий воздух, и после двух-трех глубоких вздохов до меня доходит самое главное. Отцу отыскать меня не удастся. Стараниями Софьи я стала Алиной Муратовной Кузнецовой, проживающей в городе Ярославле на никому не известной улице Панкратова.
- Мы вас подвезем, тетя Шура, - ласково, но настойчиво заявляет Софья. И усадив старушку в свой небольшой внедорожник, больше похожий на игрушку, уверенно едет мимо парка и кладбища.
- Вот тут тебя искать будут, - кивает она на маленький покосившийся домик. Я смотрю на черные от времени доски, на неживые глазницы окон и чувствую легкий озноб.
- Никогда-никогда не найдете вы меня, - стучат друг о друга зубы.
Софьин автомобиль плавно едет по узкой улочке, сплошь застроенной маленькими чистенькими домиками. И высадив около одного из них бабу Шуру, резво несется в центр к белокаменным соборам с золотыми куполами.
- Я зайду ненадолго, - предупреждает меня Софья.
– Хочешь, пойдем вместе. Тебя никто не прогонит. А хочешь, здесь оставайся.
Разум настаивает на втором варианте, а любопытство подгоняет пойти вместе с Софьей.
По высоким ступеням мы поднимаемся в храм. И пока Софья молится, я ошарашенно смотрю по сторонам. Суровые лица святых, огромные подсвечники, сплошь утыканные свечками, и своды храма, украшенные росписью. Чуждая красота, внушающая страх и заставляющая почувствовать себя маленьким ничтожным человечком.
