– Кстати, семья этого мальчика до сих пор живет в вашем поселке? Никуда не уехали?
- Почти сразу, как пропала Амина, переехали, - разводя руками, громко пыхтит отец и, смерив меня неприязненным взглядом, бросает пренебрежительно. – Как тебе не стыдно, женщина! При муже и отце интересуешься бывшим любовником!
- У меня только один мужчина, отец. И это мой муж. А Тимур – детское увлечение. Мы с ним поцеловались пару раз. За это и поплатились. Меня вы оставили умирать в больнице. А его, наверное, убили!
- С ним поступили так, как он того заслуживал, - высокопарно бросает мой родитель.
– Он опозорил нашу семью…
- Одним поцелуем? – снисходительно улыбается Герман. – Что-то я сомневаюсь… Подадим заявку в интерпол и найдем бедного Тимурчика. Живого или мертвого. Не переживай, дорогая. Его убийц отыщут…
Муж хлопает меня по руке и внимательно смотрит на нашего гостя. А тот уже близок к обмороку.
- Мы можем договориться на берегу, - миролюбиво предлагает Лиманский. - Или поплывем дальше? Я тебе и Айрату проблем накопаю на несколько уголовных дел.
Выбесили вы меня, братцы кролики.
83
- Что ты хочешь? – бледнея еще больше, интересуется отец.
- Все очень просто, - усмехается муж. – В компании, на которой висит твой отель, учредитель уже поменял документы. Предоставил в налоговую новые. Завтра Алина продаст свою долю мне. И я пока посмотрю, как вы с Айратом будет выполнять мои предписания… Угомонитесь, значит, все останется, как и было. Продолжите бузить, или, чего доброго, решите меня шантажировать, выкрадете Алину или мою дочь, ваша собачья будка сразу уйдет с торгов.
Это понятно?
Отец кивает, но я вижу, что простое движение головы дается ему с трудом.
- Второе, - произносит, ощерившись. – Айрат платит штраф за сорванный бой и сваливает из страны. Пусть тренирует коз, если с людьми ладить не получается.
- Но я не могу за него отвечать…
- Найми ему няньку, охранника… пристегни к батарее наручниками. Мне все равно, Мурат. Я выдвигаю условия. Ты выполняешь. Подробности меня не интересуют.
Как говорят у нас, на Диком Западе… проблемы негров шерифа не касаются.
Отец покорно смотрит на моего мужа, и я догадываюсь, что в этом бою победу одержал Лиманский. Но я прекрасно знаю отца. Он не потерпит такое к себе отношение. Перетопчется, если нужно. А потом отомстит. Будет улыбаться в глаза и делать гадости.
- В третьих, любые отношения между нашими семьями невозможны, - невозмутимо продолжает Герман.
- Почему это? – вскидывается отец.
