Жаркий и трепетный поцелуй будто возрождает меня заново. Хочется думать о свадьбе, а не о горестях Софьи и гибели Олеси.
«Что я за человек такой?» – вздыхаю тяжело и тут же упираюсь взглядом в настороженные глаза Лиманского. Приходится рассказать о своих переживаниях.
- Все так устроены, - пожимает плечами Герман. – У обычного человека средний уровень эмпатии. И собственные проблемы или заботы превалируют над чужим горем. Срабатывает защитная реакция организма. Инстинкт самосохранения. Наш мудрый мозг подкладывает тебе более радостную информацию, а грустную – прячет.
И это не твое горе, Алина. Для Софьи уход Олеси – трагедия. А для тебя - нет…
- Они мне очень помогли, - шепчу, цепляясь рукой за пальцы Германа. – Без Софьи я бы пропала, понимаешь?
- Расскажешь? – осторожно спрашивает Лиманский, широкой ладонью убирая с моего лба спутавшиеся пряди.
- Конечно, - киваю печально. И чувствую, как, нежно касаясь, пальцы Германа зарываются в мои волосы. Успокаивающе бегут по затылку. Закрываю глаза, ощущая, как тепло разливается по всему телу.
Порываюсь сказать хоть слово, но все мысли тонут от простой и нехитрой ласки.
- Потом, - шепчет мне на ухо Герман. – Сейчас тебе важно успокоиться, а не рвать сердце забывшимися эмоциями. Закрой глазки, Алина. Нужно поспать. Завтра трудный день. Коль взялась нянчиться с Софьей, держись. Тут главное - не сорваться.
- Побудь со мной, - прошу, не желая расставаться с Лиманским. Даже пятнадцать минут без него для меня суровое испытание. Тяну его к себе и слышу приглушенный смех.
- Не могу, котенок. Даже не проси. Только после свадьбы, - усмехается он и, накрыв меня пледом, выходит из комнаты. – Я в соседней спальне, - заявляет на полпути. – Если что-то понадобится, зови.
71
В эту ночь я засыпаю с большим трудом. Долго прислушиваюсь к шагам Германа, топочущим где-то в глубине квартиры. Льется вода в ванной. Чуть слышно хлопает дверь в соседнюю комнату, а потом все затихает.
«Может, пойти к нему? – внезапно приходит в голову шальная мысль.
– Сколько там осталось до нашей свадьбы? Чуть больше месяца! Застолби этого мужика, Алинка. Пусть оценит твою жертву!»
«Ну, какие жертвы?» – хочется закричать мне. Я люблю Германа. Очень. Но сделать первый шаг никогда не осмелюсь. В этой ли квартире или в загородном доме, но я войду в спальню Лиманского только законной женой.
Чувствую, как тянет низ живота от невыносимой, но бесконечно приятной боли. Желание. Мое!
«Он рядом! – кричит мое второе «Я». – Не мучься.
