Вот только мне не хочется видеть ее ежедневно. Понимаешь?
- Да, - киваю, делая шаг назад. – Мне пора. Мы завтра все обсудим, Герман. Мы с тобой только планируем пожениться. А Софья для меня – уже семья.
Отступаю в сторону. Всплескиваю руками. Чувствую, как сердце разрывается на части. Но не могу! Не могу бросить Софью. Как Герман может это не понимать! Как?!
- Ты все-таки заставил меня выбрать! – плачу, выбегая из кухни. Щелкаю замком входной двери, открывая. Слышу сзади быстрые шаги и сдавленный окрик «Алина!».
- Прости, - бормочу, давясь слезами.
И не оборачиваясь, мчусь наверх. И точно знаю, если повернусь, разрешу Лиманскому себя уговорить. Уступлю своему мужчине, как и учили меня всю жизнь. Вот только кем я буду после этого? Жалкой дрянью, предавшей спасшего меня человека?
70
Алина
Мне трудно поверить в зашкаливающий эгоизм Германа. Как можно разлучить нас с Софьей? Тем более теперь, после гибели Олеси. Почему любящий меня человек настроен так непримиримо?
Взбегаю по лестнице и, кажется, сейчас упаду и растянусь на ступеньках.
От обиды сжимается сердце. Герман даже не вышел вслед за мной. Не позвал назад. Позволил уйти. Любовь ли это?
Дрожащими пальцами пытаюсь попасть ключом в скважину замка. Чувствую, как слезы заливают лицо, а тонкие пряди распущенных волос тут же прилипают к щекам, и из-за них я чуть ли не на ощупь пытаюсь открыть дверь. Решительно вытираю щеки и, как дура, вожусь с замком. Заперто изнутри. Будить Софью? Или спуститься вниз к Герману?
Собираюсь с духом, решившись все-таки позвонить в дверь.
И угораздило ж меня забыть в квартире Германа сотовый. Но возвращаться не хочу. Не желаю сейчас видеть Лиманского!
Пусть это глупо и по-детски, но мне проще переночевать на лестничной клетке, чем вернуться к нему в квартиру. Тихонько спускаюсь на площадку между этажами. И выглянув в широкое панорамное окно, безошибочно нахожу Мерс Стаса. Не уехал к себе. Остался с Софьей. Тогда и вовсе неудобно ломиться в дверь.
«Но всю ночь он точно у нас не пробудет, - решаю я, усаживаясь на низенькую батарею.
– Как только выйдет, я зайду. И Софье не придется ковылять к двери несколько раз». Обхватив себя руками, бесцельно гляжу во двор, пытаясь соединить воедино все события прошедших часов. Но какими бы они ни были ужасными, им никогда не сравниться с днем нашей свадьбы с Айратом. Правда, тогда болело больше тело, а не душа. Сейчас же из-за ссоры с Германом хочется разреветься навзрыд. Сдерживаюсь, стиснув зубы. Еще увидит кто из соседей.
