Ты ведь этого достоин, как и любой другой человек. И я не должна лезть к тебе с советами. Как ты сказал, я должна перестать выебываться.
Зажмуриваюсь и шепчу:
— Ты был не моим любимым мужем, а просто моим. Вот меня и штормит сейчас.
Я избегала откровенной беседы и скандала с Германом, потому что в них бы мы пришли к точке, а так наши отношения оборвались на многоточии, которое подразумевает возможное продолжение. Пусть и горькое, но продолжение.
— И что ты меня отпустишь? — горячий шепот обжигает ухо, и я вздрагиваю.
— Отдашь Диане, которая так сильно бесит?
— Гера, прекрати, — шепчу я, а у самой по рукам проходит теплая слабость. — Разве я могу тебя отдать? Ты же не вещь.
— Мне нравится, когда ты называешь меня Герой.
Я делаю резкий шаг вперед, избегая поцелуя в шею, и разворачиваюсь к Герману:
— Пора слезть с моего крючка окончательно, — твердо смотрю в черные глаза и прячу трясущиеся руки за спину. — Ты скучаешь по той Анфисы, которой больше нет, Герман.
— Опять Герман, — закатывает глаза.
— Я тебя понял.
— И я, пожалуй, оставлю заботу о знакомстве наших детей с Дианой на тебя, — суетливо поправляю ворот блузки.
— Сбегаешь?
— Да, — признаюсь я. — Ты-то сможешь Диане смотреть в глаза, а я — нет. Мне будет, как минимум, неловко.
— Ясно, — Герман прячет руки в карманы. — Какой я нехороший мальчик.
— Больше этого не повторится.
— Как скажешь.
Минуту смотрим друг другу в глаза, а затем я решительно шагаю к двери. Герман хочет взять меня за руку, но я успеваю увернуться.
— Нет, — пячусь к двери. — Я ухожу. Это уже точно.
Герман молчит, продолжая недобро щуриться на меня, как затаившийся в кустах маньяк.
— Пока, Гера… — небольшая заминка, и я поправляюсь. — Герман.
— Давай еще по отчеству, ага.
— И будь, пожалуйста, на связи, — игнорирую его напряженный сарказм. — Я все равно буду волноваться, что и Афинку на тебя оставила.
— Я справлюсь.
— Не сомневаюсь, — киваю и торопливо выхожу из комнаты. — Все, я ушла, Гера… Герман, блин.
Бью себя по лбу кулаком и бегу на цыпочках в прихожую.
Все, это самый настоящий конец. Я признаю, что мы оба просрали брак, и что я тоже не хочу возвращаться в те отношения, в которых Герман меня раздражал.
— Ты телефон забыла, Фиса. Как же ты такая вся деловая мадама и без телефона будешь?
Глава 43. Кто это?
— Фишка, ты тяжелая, блин, — с покряхтыванием тащу Афинку из песочницы к скамье.
Попросила взять ее на ручки, а я почему-то не смог отказать. Жалко стало.
