— Хотя соглашусь, — делает короткую паузу и заявляет тоном повыше, — настоящая стерва!
— Да пошел ты!
— Да спроси у своей помощницы, стерва ты или нет! Или у других подчиненных! Все ответят, что ты стерва!
— А что ты бегал за этой стервой столько времени?! А? — в негодовании взвизгиваю я. — Раз я стерва такая?! Раз я тебя так заебала?! Раз ты устал, бедненький?!
Герман сводит брови вместе до глубокого излома на переносице и смотрит перед собой, опершись руками о комод. Молчит несколько минут, и я опять истерично гавкаю:
— Нечего ответить? Сам решил поговорить, а теперь молчишь? Очень на тебя похоже!
— Ты же была любимой стервой, — Герман пожимает плечами.
— И надо признать, что с тобой, как с художником, эмоции лились через край. Фонтаном стреляли. На части рвало, — смотрит на меня. — И я не планировал разводиться, Фиса. Я просто изменил свое отношение к браку, а потом меня, знаешь, все же встряхнуло, что мы с тобой пришли к откровенному пиздецу. Хотел все исправить, но уже поздно было. И так долго бегал за тобой, потому что… — тяжело вздыхает, и в его голосе нарастает агрессия, — ты подцепила и держала меня на крючке.
Мне все казалось, что ты вот-вот сдашься, и у меня все получится, но потом в один из вечеров лежал я изъебанный тобой в пустой квартире и понял, а не пойти ли тебе такой принцессе нахуй.
У меня не вспыхивает обиды за его грубые слова.
— И еще я понял, что я не хочу в тот брак, который у нас был в последние два года, — устало смотрит на меня.
— С Дианой ты нашел то, чего ты хотел?
— Ни с одной женщиной я не найду того, по чему скучаю.
Потому что ни одна женщина не будет тобой, Фиса, — Герман слабо улыбается, — но с Дианой я могу контролировать себя, свою жизнь и наши отношения. И если она посмеет однажды, например, послать меня и сказать, чтобы я ей не мешал, то мне не будет так… — в его глазах пробегает черная тень, — больно.
— Я тебя никогда не посылала, — я аж отступаю от его прямого взгляда к окну. — Да, просила не мешать…
— Это было равносильно тому, что ты посылала меня нахуй.
Глава 42. Мне нравится, когда ты называешь меня Герой
— Ты сейчас все перевернешь так, что это я должна буду извиняться за твои измены? — истерично и обиженно спрашиваю я, а затем смеюсь. — Да ты мастер все переворачивать!
Я не хочу признавать, что Герману было больно от моих заскоков.
Лучше пусть будет мудаком, который изменяет нелюбимой жене, которую он ни во что не ставит, а я останусь идеальной бывшей женой-жертвой.
