— Лесь, — мама обращается к продавщице, — а давай мы сегодня устроим короткий день, а? Иди домой.
— Ладно.
Леся кивает, прячет стеклянный флакончик под стойку и торопливо исчезает в прохаде в глубине зала.
— Мам… — всхлипываю я.
Мама подплывает ко мне и мягко обнимает, а я шепчу:
— Не надо…
— Что-то мне подсказывает, ты именно за этим и пришла, — прижимает к себе крепче.
— Я сейчас разревусь, — тяжело и с трудом сглатываю.
— Ну и ладно. Я тоже за компанию пореву, — тихо отвечает мама. — Вместе плакать веселее.
Ну-ка, сдавливает меня крепче до испуганного покряхтывания, — обними мамочку.
Мимо пробегает на цыпочках Леся:
— Все, я убежала, — шепчет она, — до свидания.
— До свидания, — отвечает мама и не думает отпускать из объятий. Сердито повторяет. — Обними мамулечку.
Опять звенят колокольчики над входной дверью, и я обнимаю маму в ответ. Расслабляюсь и жалобно так всхлипываю:
— Мамаааа…
— Ты же моя хорошая, — поглаживает по затылку, а после отстраняется и обхватывает лицо, — я запру дверь, хорошо?
— Хорошо, — шмыгаю, как маленькая девочка, которую за косичку дернул злой мальчик.
"
"Мама закрывает входную дверь на ключ, переворачивает табличку стороной “закрыто” на улицу и опускает жалюзи.
Я не планировала приходить к маме.
Оно само как-то вышло. Хотела домой сбежать, там закрыться и поплакать в одиночестве, но пришла к маме.
Герман меня сильно встряхнул, и я потерялась в своих желаниях, планах и мыслях.
— Пойдем, — мама подходим, приобнимает меня и ведет в коридорчик в глубине зала.
— Я тебя чаю налью.
— Я не надолго…
— Конечно ненадолго, — мама не спорит. — Ты обычно так и прибегаешь. Ненадолго.
Слышу в ее голосе легкий сарказм, и я тяжело вздыхаю:
— Уела.
Через пять минут я сижу в маленькой кухне. Передо мной стоит кружка чая, а мама щебечет о том, какие ароматы она подготовит для международной выставки парфюмеров.
— Я могу так до вечера говорить и говорить о своей скромной персоне и о парфюме, — мама подносит фарфоровую чашечку с желтыми цветочками к губам и улыбается, — но я думаю, что ты сейчас должна меня заткнуть и рассказать, что у вас с Германом опять произошло.
— Лучше давай про выставку.
— Нет.
Поджимаю губы, отвожу взгляд и бубню под нос:
— Это жопа, мама.
— Да? — заинтересовано поднимает бровь. — А поподробнее.
— Мы поцеловались… — зажмуриваюсь и краснею до кончиков ушей.
Молчание на несколько секунд, и удивленный шепот:
— Господи…
— Не смейся, — в гневе смотрю на маму.
