Диана хмурится и в негодовании повторяет:
— Жаль? Прекрасно! Бывшая жена поманила пальчиком, а ты и рад?
Я хочу, чтобы Диана ушла и оставила сейчас на минут пять наедине с низкими облаками, которые успели расступиться и обнажить голубое небо.
— Опять начнешь бегать за ней?
— Ты еще встретишь достойного мужчину, который полюбит тебя, Ди, и которого ты полюбишь.
— Она тебя не любит! — рявкает Диана, и ее окрик уносит ветер. Замолкает в ожидании, что я соглашусь с ней, а потом усмехается, — это просто смешно.
— Возможно, — соглашаюсь я.
Диана смотрит в сторону, смеется и переводит на меня взгляд:
— Герман, я понимаю, она — яркая женщина, — перекидывает сучку на плечо. — Она — та самая женщина-беда, которая умеет всеми манипулировать. Она просто задурила тебе голову. Что она тебе такого сказала?
Вот уж точно, женщина-беда.
И ведь ей самой больно от того, что она не может определиться и что в ней из-за милой Дианы проснулась ревность, которая требует, чтобы я был один и всегда рядом.
Да, она хочет, чтобы я был рядом, но из-за ее гордости и жирных тараканов в голове “рядом” трансформировалось в то, что я должен “бегать” за ней.
— Я ведь сегодня на ужине хотела с вами со всеми поделиться хорошей новостью, — Диана слабо улыбается, — но теперь понимаю, что она не очень хорошая.
В ожидании ""хорошей"" новости запахиваю пальто. Холодный ветер лижет голые щиколотки.
Диана лезет в сумку.
Что-то достает из нее и крепко стискивает в кулаке. Поджимает губы и приподнимает подбородок.
Вот теперь она играет обиду.
И неплохо играет. Даже крылья носа вздрагивают.
— Я думаю, что тебе нужно время, — шепчет. — Ты явно запутался, и должен разобраться в себе.
А затем вручает мне использованные тесты на беременность. Встряхивает волосами:
— У меня задержка, Герман. Я беременна.
Глава 52. Ты влюбилась
Врываюсь в парфюмерную лавку мамы бледная и с дикими глазами. Над головой звенят колокольчики.
За стойкой замирает испуганная продавщица со стеклянным темным флаконом в пальцах.
Меня обнимает туман густых запахов от жасмина до аромата свежей древесной смолы. Симпатичная блондиночка с маленьким курносым носом.
— Анфиса… Добрый день…
— Мама тут?
— Мама тут, — слышу родной любимый голос, и из темного коридора в конце зала выходит моя мама. Вскидывает бровь, а затем прищуривается. — Что такое? Ты разве не должна быть сейчас у Германа.
От упоминания имени бывшего мужа меня начинает аж трясти.
