– О Господи, замолчи, а? Ты помешан на себе? – я почти уже успокоилась, хотя в глубине души знала, что теперь все мои мысли будут о том, что, возможно, Никита сейчас находится вместе с этой длинноволосой выдрой… Пока я с кем-то разговариваю и отвлекаюсь на что-то, эти мысли не будут ловить меня и терроризировать, но как только я останусь наедине с собой… начнется веселье пессимизма. Я бы даже сказала, торжество.
– Не-а. Не помешан. Просто утром ты была так мила и похожа на тех девчонок, которые любят строить мне глазки, что сейчас я просто в растерянности – ты стала резкой и невоспитанной.
И я…
Он замолчал, увидев милую голубицу в паре шагов от нас, которая заметила одиноко валяющуюся семечку и тут же засеменила к ней. Следом за птичкой важно вышагивал, переваливаясь с лапки на лапку, абсолютно черный голубь с переливающейся шеей. Он, озабоченно воркуя, направился к голубке. «Девушка», увидев гостя, задумчиво посмотрела на него и медленно засеменила прочь. Мы с Денисом одновременно выдали:
– Смотри, он за ней ухаживает!
– Смотри, он ее сейчас сделает!
Не трудно было догадаться, кто и что произнес.
Вот вам, однако, и различие полов. Девочки хотят романтики, мальчики немного другого. Особенно такие мальчики, как Дэн. Мой Никита – совсем не такой. Почему я утверждаю это? Да просто я чувствую, что он не такой, как все прочие парни, он ответственный, нежный и не озабоченный. Ну, или в меру озабоченный. И явно романтик!
– Мог бы и помолчать, – сказала я, наблюдая, как птицы взмывают вверх под вопли: «Мама, смотри, голубки!» Их напугали двое детишек с мороженым в кулаках, из той породы маленьких шалопаев, которые прелестно одеты и кажутся миленькими, но на самом деле наглы и жестоки, как прямые потомки Карабаса-Барабаса.
Они и орут обычно таким же зычным басом, только капризным. И даже куклы любят ломать.
Дэн только головой покачал и вытащил из рюкзака большие спортивные солнцезащитные очки – дневное светило, потихоньку садящееся, но до сих пор еще сильно припекающее, игриво лезло нам прямо в глаза.
Детишки потеряли из виду двух влюбленных голубков, зато заметили чью-то маленькую таксу, спокойно справляющую нужду у кустика. Они тут же начали гоняться за несчастной маленькой собачкой, не забывая на ходу басить. Та, испуганно гавкая, стала бегать вокруг лавки. Ее хозяин, мужчина с поводком на руке, разговаривал по мобильному, не видел и не слышал всего этого безобразия. Иначе бы, наверное, отогнал. Не таксу, детей, разумеется.
