Вы непохожи, так же как я и…
– И Ольга Князева, – колко сказала я, перебив брюнета, одновременно оглядываясь: повсюду светло-коричневые, красноватые тона, паркет, мягкие ковры, картины в тяжелых рамах, квадратные окна на полстены, за которыми скрывается ночной город, дремлющий под сенью ночи, но никогда не спящий.
– Тут круто! Но тут одна кровать, Смерчинский, – сделала я вывод, обойдя номер и усаживаясь на небольшой красный диван, сложив ноги на прозрачный круглый столик. Дэн неодобрительно покачал головой, но промолчал.
Он дополз умирающим лебедем до кровати и завалился на нее лицом вниз.
– Тебя это не волнует? – спросила я, подходя к нему и оглядывая взглядом широкую кровать с декоративным пологом.
– Нет, – раздался его приглушенный одеялом голос.
– Странно, меня тоже. Вот если бы здесь был Ник, то тогда волновало бы. А ты так, бревно.
– Спасибо. Выключи свет, бревно ужасно хочет спать, – голосом все того же знакомого мученика попросил он, не обидевшись.
– А тут бар есть, может, выпьешь? – ангельским голосом спросила я.
– Мария, отстань…
– Я думала, может, ты водички желаешь?
– Нет, благодарю. – Его голос стал едва слышным, кажется, парень действительно засыпал. Я выполнила его пожелание и ушла в гостиную, прикрыв дверь, чтобы не мешать Смерчу. Мне спать не хотелось совершенно. Но только я сделала пару шагов по направлению к широкому окну, как мобильник Дэна громко заиграл, а следом послышалось его выразительное: «Господи, что я тебе сделал сегодня?» Какой хороший, матерными словами не выражается! Правда, он потом объяснил, что все-таки выражается, но не в присутствии меня и мне подобных – Смерч так и сказал.
– Да, – вялым тоном спросил он. – Дмитрий? Нет, я не Дмитрий, я Денис, вы ошиблись… Ничего страшного.
Я мигом оказалась около парня, приземлившись на кровать, за секунду преодолев пару метров и дверь.
– Кто это был? – хищно спросила я.
– Женщина какая-то, – отозвался с зевком Дэн. – Как можно ошибиться номером ночью?
В это время сотовый вновь требовательно зазвонил.
– Кому не спится? – процедил сквозь зубы мой утомленный партнер, вновь протянув пальцы к средству сотовой связи.
– Это моя мама, идиотина, – первой схватила я мобильный телефон и голосом очень послушной девочки произнесла:
– Да? Мама, это ты?
– Это я, – услышала я ее голос, очень сердитый. – Ты где, дорогая, ходишь-бродишь?
– Я в музее, – отозвалась я излишне бодро.
– И что же ты мне не звонишь? Обещала ведь, – выразила недовольство родительница.
