Меня отчего-то прошиб холодный пот – все эти люди смотрели на нас очень внимательно, особенно мужчина в тройке – даже голову набок склонил. Может быть, пьяных из «Алигьери» выводят, и нас сейчас вышвырнут? Но нет, у Дэна вроде бы есть ВИП-карточка, точнее, сейчас она у меня в кармане, чтобы не потерялась, значит, он особенный клиент.
А может, они к нам из-за проклятых «Дымков» обратились? Недаром чертовы ублюдки-музыкантишки сбежали от нас! Вот свинство! Я бы тоже свалила отсюда, бросив ветерка, да не дошло до меня сразу, к тому же и оставлять его одного в таком дурном состоянии не дело.
Нет, ну как мужика может «расплющить» от парочки каких-то чертовых коктейлей? Да у меня брат от бутылки водки может ничего не почувствовать! А тут…
– Привет, дед, – весело обратился к мужчине парень, и тон его был до ужаса фривольным – глупый Смерчик не чувствовал опасности, витающей над нами. Впрочем, мой орел тоже не спешил паниковать, лишь по-кошачьи царапал голову лапой, проявляя чудеса птичьей гибкости.
– Давно не виделись, да? Ха-ха-ха!
Мне показалось, что мужчина поморщился.
– Даниил Юрьевич, что с ним делать? – заглядывая грозному мужчине в глаза, поинтересовался тип в очках. – Перепроводить?
– А что ты с ним сделаешь, Петр? – спросил глубоким звучным голосом мужчина. – Уже поздно.
Я тревожно глядела на «гостей». Дурачок Смерч лыбился, а потом в довершение всего криво улыбнулся хмурому «Гарри Поттеру» и сказал:
– Здорово, Петька.
Тот вздернул нос и отвернулся. Хм, нет, это не мальчик со шрамом – слишком модно, по-клубному, одет. И высокомерен слегка.
– Петька? – не отставал от него Смерч и вдруг опять чересчур громко засмеялся, одновременно вертя в руках пустую банку из-под пива. – О, мистер Петрушка! Пивас будешь?
– Мы не поощряем пьянство, – важно отозвался отечественный Гарри, увидев этот жест. – Алкоголь отнимает у нас жизни. А в вашем случае еще и разум, к-хм, да.
У вас, почтенный, тяжелая ситуация.
– Брат, да ты злопамятный, – кинул в него банкой Дэн, и я, забормотав слова извинения Петру, схватила его за руки, чтобы Смерч больше в него не кидался. Руки у него оказались на удивление холодными, как будто бы он провел несколько часов на улице, под ветром и дождем.
У «брата» лицо скривилось от отвращения, он промолчал, но губы его беззвучно зашевелились, словно бы он произносил проклятия.
