Похоже, альфа тоже сделал кое-какие выводы. В его глазах я заметила напряженную задумчивость.
— Андрей Николаевич Брягинцев, — спокойно ответил Стас. — До революции его фамилия была Брагин. Старший сын генерала Николая Алексеевича Брагина.
— Невозможно, — резко бросил Брагов.
— Почему?
Стас чуть подался вперед, и серую радужку затопила яркая желтизна.
Я ощутила яркий запах самца. Волчица заволновалась. Твою ж дивизию! Выходит, Стас никакой не охотник? Он тоже оборотень? Но как он смог скрывать это так долго? И я… Выходит, все было напрасно, и зря я Нику от него защитить пыталась?
Чадов вскочил, но Егор предупреждающе поднял руку.
Он пристально смотрел на своего… родственника, и в глазах его плескалась сила альфы. Я чувствовала, как меня пригибает к земле, Сэм тоже напрягся, пытаясь устоять на ногах, а Стас спокойно сидел, не реагируя на приказ. Правда, я заметила, что на руках его появились когти и на шее пробилась темная шерсть.
— И что будем делать, братец? — усмехнулся Брягинцев.
Лицо его потемнело, в голосе послышались раскатистые нотки, клыки удлинились.
— Предлагаешь поединок? — спокойно спросил Егор.
Сейчас, когда выяснилась правда, он немного расслабился. Не рано ли? Если дело дойдет до поединка… У меня в душе тонко зазвенела тревога. Пусть Брагов и очень силен, но на стороне Стаса военная подготовка и особые навыки, и еще неизвестно, кто станет победителем. Если Брягинцев, то… Додумать эту мысль не успела, потому что неожиданно поняла, что твердо уверена в победе Стаса.
И волчица ликующе подтвердила: — «Да, мой самец самый сильный! Он справится с любым противником и разорвет его в клочья!»
— Мне не нужна твоя стая, я всегда был сам по себе, — обрывая глупые мечты моей пушистой предательницы, глухо сказал Стас.
У меня сердце на мгновение замерло, а потом забилось тяжело и неровно. Одиночка… Волк без прошлого и без будущего, тот, кто сам прокладывает себе тропу. У нас таких не любили. Еще бы! Как можно доверять тому, за кем нет корней? Ему ведь и терять-то нечего.
— Тогда зачем тебе усадьба? — спросил Егор, настороженно глядя на неожиданно обретенного родственника.
— Не хочу, чтобы всякие уроды разгуливали по дому моих предков.
Глаза Брягинцева блеснули ярким янтарем.
— Музей, — хмыкнул он. — Как можно терпеть эту показуху? Кормить разожравшихся чиновников, устраивать экскурсии для скучающих туристов, писать отчеты. Я не хочу, чтобы особняк моего деда превращался в проходной двор.
Стас подался вперед.
